Россия в течение многих веков функционировала как многонациональное и поликонфессиональное сообщество, поэтому были выработаны определенные принципы сосуществования представителей различных религий. Их, возможно, нельзя было сразу же назвать принципами конфессиональной толерантности, но шел процесс сложного поиска путей совместного проживания без видимого противостояния. При этом нужно отметить, что диалог между верующими различных религий не мог рассчитывать на конкретные результаты, как в диалоге религий со светским обществом, а должен был привести, в первую очередь, к пониманию. И это вполне естественно, если исходить из того, что системы верований претендуют на универсальную истинность своих религий и, несмотря на схожесть, не совпадают между собой в основных вопросах.
Догматические постулаты религий никак не могут серьезно обсуждаться в ходе дискуссий между представителями различных религий. В межконфессиональном диалоге речь идет не о том, чтобы убедить партнера в своей истине или перейти к синкретическому согласию. Этот диалог может состояться только тогда, когда приверженцы одной религии пытаются при помощи своей веры и самосознания понимать и уважать другую религию, даже если они не разделяют ее положений. С одной стороны, это требует ясного и верного выражения мыслей, а с другой – нужна честная открытость по отношению к другим. Следует не столько говорить, сколько вслушиваться. Не постановка утверждений, а целенаправленные и заинтересованные вопросы могут помочь в создавшейся ситуации уменьшить недопонимание и преодолеть предрассудки.
За тысячелетнюю историю ислама в нашей стране, в течение которой мусульмане переживали очень сложные периоды, они пытались выработать принципы мирного сосуществования, а в их взаимоотношениях с иноверцами в основном преобладал здравый смысл. Исламо-христианское пограничье, которое как уникальное явление формировалось в основном в Центральной России, а именно в Среднем Поволжье, стало основой того исламо-христианского сосуществования, которое, по сути дела, не было нарушено в течение многовекового совместного проживания народов этого региона. Этот исторический опыт строился на принципах здравого смысла и глубокого понимания реальной ситуации. Его нельзя рассматривать как некий компромисс между религиями. Это была попытка создать внутриконфессиональную жизнь и выстроить взаимоотношения с соседями на истинных принципах своих религий, которые стояли выше сиюминутных политических решений. Именно они формировали устойчивую веротерпимость, которая стала позитивной реальностью.
Предпосылки становления принципов мирного сосуществования между представителями различных конфессий были заложены еще на заре распространения ислама на территории России, куда ислам проникает мирным путем, в том числе и на Северный Кавказ, где после завоевания Дербенда ислам в течение 12 веков постепенно внедряется в различные области этого региона.
В мусульманских государствах, которые создавались на территории России, формы сосуществования с представителями различных конфессий строились на принципах здравого смысла. Это было обусловлено, в том числе, и тем, что данные государства возникали вдали от основных центров исламской цивилизации и в многоконфессиональной среде.
В качестве примера можно привести Золотую Орду, последовательно реализовавшую принципы свободы совести и вероисповедания. В Золотой Орде строились церкви, работала Православная епархия, и все это воспринималось как необходимый атрибут существования полноценного государства, которое должно было выработать формы удовлетворения духовных потребностей своих граждан. В Золотой Орде было понимание того, что государство свое существование не должно строить на принципах ущемления религиозных прав представителей различных конфессий. То, что с 1261 г. в Золотой Орде действовала Сарская и Подонская епархия Русской Православной церкви с резиденцией правящего архиерея в столице Золотой Орды – городе Сарае, наглядно свидетельствует об этом.
В Казанском ханстве, которое возникло в XV в. и находилось довольно далеко от основных центров мусульманской цивилизации, в функционировании мусульманского права большую роль играла иджма – согласованное мнение большинства правоведов, что способствовало приданию религиозному праву гибкости и позволяло узаконить региональные различия. Об этом писал известный российский историк Михаил Худяков, утверждавший, что «одну из самых светлых сторон в общественной жизни Казанского ханства составляла полная веротерпимость, которая находилась в тесном соответствии с торговым характером городского населения... В знак того, что в Казанском ханстве обращение жителей в мусульманство совершилось мирным путем, мулла во время молитвы (в хутбе) в мечетях Казанского края стоит, опираясь на посох странника, а не на меч воина, как в Туркестане» .
Вторая половина XVI в. стала поворотной не только в истории мусульманских народов, но и самого российского государства. Мусульманские народы потеряли свои государства, а Россия стала не просто многонациональным, а поликонфессиональным государством. Мусульмане должны были адаптироваться к новым условиям, что было очень сложно, поскольку в условиях отсутствия государственности, каких-либо политических институтов и организаций нужно было сохранить свою религию. Задача усугублялась еще и тем, что социально-экономическая экспансия Москвы сопровождалась откровенными и грубыми религиозными притеснениями. Царь Федор Иоаннович, сын Ивана Грозного, издает указ, в соответствии с которым полагалось «все мечети пометать и вконец их извести» . В 1555 г. в Казани учреждается кафедра архиепископа для обращения жителей края, в первую очередь татар, в христианство.
Но жизнь постепенно расставила свои акценты. К XVIII в. стало ясно, что надо искать более цивилизованные формы национальной и религиозной политики, при этом иметь в виду, что российское правительство, особенно при Екатерине II, уже осознало, что мусульманское сообщество, функционирующее в основном на универсалистских связях ислама, оставалось довольно серьезным потенциальным очагом сепаратизма внутри России. Следовательно, необходимо было выработать более эффективные, чем насильственная христианизация, механизмы вовлечения мусульман в российскую государственную систему.
Создание Духовного управления мусульман в 1788 году стало официальным признанием мусульманской общины в России, открыло новую страницу исламо-государственных отношений в стране. Таким образом, мусульманская община России по существу получила организацию, аналогичную церковной, хотя исторически институт церкви в исламе отсутствует. Это привело к последствиям, далеко выходящим за пределы намерений российского правительства: произошло оформление мусульманского духовенства России в качестве организованной национально-политической силы, результатом чего стало усиление интегративных функций ислама.
В XVI–XVIII вв. ислам в России выжил только за счет изоляции мусульманской уммы от внешнего ее влияния, однако в новых условиях нужно было искать иные формы существования, поскольку стало ясно, что самоизоляция губительна для дальнейшего существования мусульманского общества. Необходимо было выйти из состояния религиозного и духовного застоя.
Период XVIII–XIX вв. стал для мусульман России этапом поисков новых путей дальнейшего развития. В это время медресе и мектебе постепенно становятся центрами религиозной мысли и воспитания нового поколения интеллигенции. Нужно подчеркнуть, что мусульмане России, даже в самые трудные для себя периоды жизни в рамках российского государства, прекрасно понимали, что не конфронтация, а сосуществование является единственно приемлемым условием существования.
Но мусульманскому сообществу России для выхода на новый уровень государственно-конфессиональных отношений и межконфессионального диалога необходимы были смелые и гибкие идеи, способные возродить мусульманское общество и наметить пути выстраивания новых отношений с представителями других конфессий.
Известные татарские богословы Г. Курсави и Ш. Марджани явились основоположниками этого нового движения среди российских мусульман. Французский историк А. Беннигсен писал о татарских религиозных реформаторах: «Они были одними из первых мусульманских мыслителей, много раньше арабов, турок, иранцев или индусов объявившими о праве каждого верующего искать в Коране и хадисах ответы на все вопросы политического, социального и религиозного порядка. Их влияние на развитие реформаторского движения не только в России, но и во всем мусульманском мире было совершенно исключительным по важности. Именно благодаря их деятельности, плохо известной на Западе и игнорируемой самими мусульманскими историками, ислам перестал быть препятствием к прогрессу, и был очищен путь к реформам в других областях: языка, просвещения и политической организации» .
По выражению А. Беннигсена, татарские религиозные реформаторы «пытались разрешить проблему интеллектуальной отсталости ислама возвращением к интеллектуальному либерализму» .
Джадидизм, определявший одну из основных тенденций общественной мысли мусульман России второй половины XIX – начала XX в., служил именно этим целям. Возникший как реформа системы религиозного образования, он изначально был призван выполнять более широкие задачи, выходящие далеко за пределы этой системы: мусульманское общество нуждалось в новой системе мироощущения, в новых ценностных ориентирах. Джадидские учебные заведения призваны были прилагать большие усилия к тому, чтобы навести мосты между современным (в том числе и западным) знанием и мусульманской культурой.
Джадидизм служил своеобразным переходом от прежних стереотипов массового сознания к современным формам политического мышления. Это создало условия для формирования новых форм конфессионального диалога, поскольку помимо религиозных факторов в этом процессе можно было использовать уже и другие механизмы. В первую очередь новые тенденции в развитии мусульманской мысли открыли дорогу к открытости в отношениях. Открытость – это нескрываемое от других искреннее выражение своей позиции, сочетающееся со стремлением слушать и слышать других, непредвзято воспринимая и оценивая их точку зрения. Открытость вовсе не тождественна требованию отказа участников диалога от своих убеждений или уступки чужим. Ее ценность в том, что она помогает субъектам диалога лучше уяснить взгляды друг друга, благоприятствует сопоставлению различных мнений, выявлению общих интересов и выработке согласованных мер по их реализации.
В современных условиях для организации полноценного диалога также нужны координирующие органы и выработанные процедуры, которые вселяют надежду на регулярность диалога и его результативность.
Ключевым институциональным основанием становления межрелигиозного диалога в РФ является Межрелигиозный совет России. К другим не менее значимым структурам, призванным заниматься вопросами развития диалога между религиозными сообществами, можно отнести Комиссию Общественной палаты по межнациональным отношениям и свободе совести, Совет по взаимодействию с религиозными организациями при Президенте РФ, консультативные и экспертные советы при органах государственной власти, при главах регионов.
На заседании II Межрелигиозного миротворческого форума в 2004 г. в Москве при поддержке президентов России, Азербайджана, Грузии и Армении был учрежден Межрелигиозный совет СНГ. Сопредседателями МС СНГ являются Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и глава Управления мусульман Кавказа шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде. В Президиум совета входят все главы традиционных религий России, Казахстана, Белоруссии, Украины, Таджикистана, Узбекистана, Киргизии, Армении, Азербайджана.
Традиционные и иные конфессии России разрабатывают социальные концепции, в которых прописаны принципы диалога с другими религиями. Так, в 2000 г. Архиерейским собором Русской православной церкви были приняты «Основы социальной концепции Русской православной церкви», в 2001 г. Советом муфтиев России представлены «Основные положения социальной программы российских мусульман», в 2002 г. опубликованы «Основы социальной концепции иудаизма в России» и «Основы социальной концепции Российского объединенного Союза христиан веры евангельской», в 2003 г. – «Основы социального учения Церкви христиан – адвентистов седьмого дня в России». Аналогичные документы подготовлены или готовятся и другими влиятельными конфессиями. В частности, в декабре 2003 г. состоялась презентация «Социальной позиции протестантских церквей России» и др. В 2015 году в Болгаре руководителями основных духовных управлений страны была подписана «Социальная доктрина российских мусульман». Этот документ стал импульсом как для внутримусульманского, так и межконфессионального диалога.
Сегодня общество и сами конфессии должны искать пути преодоления факторов, затрудняющих организацию постоянного межрелигиозного диалога в нашей стране, – политической ангажированности некоторых религиозных деятелей, нарушений государственными органами и должностными лицами конституционных принципов отделения религиозных объединений от государства и их равенства перед законом, проявлений религиозной нетерпимости (особенно среди молодежи).
Наиболее благодатной почвой для диалога конфессий, безусловно, является молодежная аудитория, поэтому в различных регионах России предпринимаются попытки организации совместных лагерей для представителей различных конфессий. Так, начиная с 2008 г. в Ставропольском крае организуется Молодежный летний лагерь православной и мусульманской молодежи «Кавказ – наш общий дом». Начиная с 2007 г. в ДУМ Республики Татарстан проходят встречи представителей православной и мусульманской молодежи. Основной целью встреч является налаживание диалога между молодежью традиционных религиозных конфессий, обсуждение насущных проблем современной молодежи, а также социальных вопросов, напрямую связанных с подрастающим поколением. В 2014 г. Российский исламский институт и Казанская духовная семинария подписали договор о сотрудничестве, который предполагает разработку совместных образовательных программ, обмен преподавателями истории тех или иных конфессий, проведение совместных научных исследований и конференций, культурных и спортивных мероприятий.
Мировой опыт показывает, что в многоконфессиональных государствах, где сосуществуют различные религиозные течения, проблема равенства их возможностей, равноправного диалога является наиболее острой. Несмотря на то, что каждая из религий и учений доказывает истинность только своего учения, доктринальные противоречия не всегда являются основой для конфликта. Об этом очень наглядно свидетельствует уникальный исторический опыт толерантности в России.