Государственно-мусульманские отношения – это часть государственно-конфессиональных отношений, выражающих исторически детерминированную, своеобразную систему взаимодействия различных институтов государственной власти и управления и связанных с ними общественных организаций с мусульманами СССР в исследуемый период, прежде всего с руководящими региональными органами мусульман – духовными управлениями. Наиболее ярко эти отношения проявлялась в поиске ответов на такие вопросы, как создание и деятельность государственных органов, взаимодействующих с духовными управлениями мусульман, в первую очередь, для вовлечения их в решение задач внутренней и внешней политики, стоящих перед Советским государством, удовлетворения религиозных потребностей верующих (с целью введения их в управляемый режим). Советское государство сосредоточило внимание, прежде всего, на регулировании количества духовных управлений и мечетей в их юрисдикции, воздействии на организацию системы хаджа, а также исламского образования.
Анализ политики Советского государства по отношению к мусульманам страны, главным образом через решение названных задач, в государственно-мусульманских отношениях позволяет выделить несколько периодов.
I период – 1917–1928 гг. – «мирный», в это время ставилась задача вовлечения мусульман в построение нового общества, что подразумевало осторожную атеистическую пропаганду среди них на территориях, вошедших в состав Российской империи незадолго до ее крушения (в XIX в.): Закавказье, Северный Кавказ и Средняя Азия.
II период – 1927/1928–1941 гг. – агрессивный натиск на мусульман, разгром региональных ДУМ (с 1936 г. осталось только ЦДУМ).
III период – 1941–1943 гг. – налаживание сотрудничества Советского государства с мусульманами, создание СДРПЦ при СНК СССР и САДУМ.
IV период – 1944–1948/1949 гг. – создание ДУМЗАК, ДУМСК и СДРК при СНК СССР, возрождение хаджа, открытие мечетей и медресе.
V период – 1948/1949–1964/1965 гг. – тактика сдавливания и выдавливания ислама из жизни советских граждан, совмещенная с громкими антирелигиозными компаниями, при этом активное привлечение лидеров мусульман к внешнеполитическим акциям.
VI период – 1964/1965–1989 гг. – снижение давления по сравнению с предыдущим периодом.
VII период – 1989–1991 гг. – почти полное прекращение давления на мусульман, переформатирование СДР, разрешение на ввоз более 1 млн экз. Корана – дара короля КСА, массовый выезд в хадж.
Создание и деятельность государственных органов, взаимодействующих с духовными управлениями мусульман. Большевики решали не только тактические задачи текущего дня, но и множество стратегических проблем теоретико-методологического характера, в числе которых комплекс вопросов, связанных с религией, что объяснялось высокой религиозностью российского общества. По официальным данным, при общем количестве населения России около 130 млн человек количество православных составляло 50,94 %, мусульман – 34,54 % . По другим данным, численность населения России (без Финляндии) на середину 1913 г. была почти 167 млн человек . В. И. Ленин и его соратники использовали как практический опыт, наработанный человечеством за предшествующую эпоху, так и наследие К. Маркса и Ф. Энгельса, посвященное религиозной проблематике.
С первых дней Советское государство создавало социальные, экономические, политические и юридические предпосылки для преобразования страны. Понимание необходимости защиты революции заставило руководство страны предпринять дальновидные шаги, выразившиеся в создании оригинальной вертикальной структуры власти с учетом мусульманских особенностей. 17 (30) ноября 1917 г. был учрежден Комиссариат по делам мусульман . По мнению А. Авторханова, известного специалиста по вопросам советской национальной и религиозной политики, этот комиссариат был создан не по национальному признаку, а по религиозному .
Почти сразу большевики взялись и за решение блока идеологических задач и связанных с ними вопросов стратификации общества. Так, в «Декларации прав народов России» от 2 (15) ноября 1917 г. и в Обращении СНК «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока» от 20 (3) декабря 1917 г. отменялись все религиозные привилегии и ограничения, деление религий на господствующие, терпимые и нетерпимые. 11 (24) ноября ВЦИК и СНК приняли декрет «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», который лишал духовенство всех привилегий . По распоряжению СНК от 14 января 1918 г. упразднялось военное духовенство, ликвидировалась система религиозного воспитания в армии. Это означало, что перестала существовать штатная структура военных мулл, которая родилась в конце XIX века .
В июне 1918 года создаются особые мусульманские комиссариаты в русских губерниях и в Средней Азии. Большевики приняли активное участие в организации съездов мусульман, на которых многие революционеры сидели рядом с муллами и вместе с ними провозглашали лозунг: «Вера, свобода и национальная независимость!» Нередко в пропаганде большевиков проводился тезис о совместимости и взаимодополняемости шариата и коммунизма. В связи с этим часть мулл даже выдвинула лозунг «За советскую власть, за шариат!» . В 1920–1921 гг. с заявлениями о допустимости судов шариата для мусульман выступил руководивший партийной работой в Азербайджане С. М. Киров. Не остался в стороне и народный комиссар по делам национальностей И. В. Сталин, заявив, что «массы... идут за коммунистами на основании шариата» . Эти выводы не были простым теоретизированием, они влекли за собой целую систему мер, благодаря которым большевики смогли в значительной степени смягчить многие проблемы и перенести жесткое решение мусульманского вопроса на более благоприятный для себя период.
Все указанные особенности находили свое отражение в формировании соответствующих структур государства. Для претворения в жизнь Декрета «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 23 января 1918 г. СНК в апреле того же года создал Межведомственную комиссию при Наркомюсте . Но нечетко определенный статус комиссии и ее полномочий, серьезные расхождения позиций ее членов привели к тому, что 8 мая 1918 г. СНК распустил эту комиссию. Дело поручили VIII отделу Народного комиссариата юстиции , которым руководил П. А. Красиков (в 1922 г. VIII отдел был переименован в V отдел и просуществовал до 1924 г.). На него возлагалось общее руководство секуляризацией: издание документов, регламентирующих государственно-религиозные отношения, разработка материалов для ведомств, имеющих отношение к культам. Подобные отделы действовали в губернских Совдепах и губернских комиссариатах юстиции. При губисполкомах имелись отделы и подотделы проведения в жизнь религиозной политики государства.
В. И. Ленин 12 ноября 1920 г. подписал декрет СНК о создании Главного политико-просветительского комитета республики, который руководил проведением агитационных кампаний, лекционной деятельностью, клубной работой, музейным делом, антирелигиозным образованием. Параллельно с ним антирелигиозной работой занималась комиссия при Отделе агитации и пропаганды (АПО) ЦК РКП(б). Для начала 20-х годов было характерно некоторое равновесие между ними в степени влияния на формирование религиозной политики. В первое пятилетие Советской власти существовали и другие антирелигиозные комиссии , до осени 1922 г. решавшие оперативные вопросы. Но работали они недолго, что можно расценивать как существенную особенность первых пяти лет проводимой Советским государством политики в отношении религиозных организаций.
Летом 1922 г. Секретариат ЦК РКП(б) сделал очередной шаг в строительстве антирелигиозной работы. 25 сентября 1922 г. состоялось первое заседание новой комиссии, созданной постановлением Оргбюро ЦК РКП(б) от 13 октября 1922 г., ее утверждение прошло постановлением Политбюро ЦК РКП(б) от 19 октября 1922 г. Комиссия получила название КОМОТЦЕРГОР – Комиссия по проведению отделения церкви от государства, сокращенно Антирелигиозная комиссия (АРК). Структурно она входила в АПО ЦК РКП(б) . Подобные комиссии стали создаваться в обкомах партии и при советских органах различного уровня.
Насколько серьезное внимание уделялось организации и работе АРК, видно из того, что решение Политбюро от 19 октября 1922 г. принималось с участием В. Ленина . Важность ее деятельности подтверждается также списком лиц, принимавших участие в работе: И. Сталин, Н. Бухарин, Л. Троцкий, А. Луначарский, Л. Каганович, А. Рыков, П. Красиков, П. Смидович, Ем. Ярославский. Это была единственная комиссия в непосредственном подчинении Политбюро, но структурно входящая в агитационно-пропагандистский отдел (АПО) ЦК партии. Изучение документов АРК позволяет сделать вывод, что целью ее работы было максимальное снижение влияния конфессий на жизнь страны, замена религиозного мировоззрения коммунистическим.
Деятельность АРК, ставшей штабом по антирелигиозной работе, направлял секретарь ЦК партии по пропаганде Емельян Ярославский. Работа комиссии была засекречена, ее документы публиковались в ограниченном количестве и под грифами: «Секретно», «Хранить наравне с шифром», «Строго-Секретно» и т.д. За время своего существования, с 25 сентября 1922 г. по 4 ноября 1929 г., АРК рассмотрела 842 вопроса религиозной политики, что и зафиксировано в 118 протоколах. Она занималась подготовкой проектов документов по проведению этой политики, готовила материалы к съездам и пленумам ЦК, отдавала соответствующие распоряжения ведомствам и учреждениям.
Для изучения настроений уммы коллегия Наркомнаца решила создать спецкомиссию, которая и была утверждена на заседании мусульманской коллегии Наркомнаца. В ее состав вошли: председатель – А. Т. Гисматуллин; члены: Н. Т. Тюрякулов, М. Х. Султан-Галиев и ряд других видных политиков . Подобные комиссии имелись и при других комиссариатах. Комиссия, работавшая при Народном комиссариате просвещения, в феврале 1923 г. приняла план, который предусматривал изучение истории ислама; установление связей с партийными, общественными, религиозными организациями в стране и за рубежом; проведение научно-практических конференций; создание научно-методической литературы; ведение пропагандистской работы . Уделялось внимание и вопросам организации съездов мусульман, проблемам мусульманских школ и т. д. Для ведения антирелигиозной работы среди мусульман было принято решение создать межведомственную комиссию из представителей народных комиссариатов.
Президиум ВЦИК 8 апреля 1929 г. создал постоянную Комиссию по вопросам культов под председательством П. Г. Смидовича. Комиссия замыкалась на Президиум ВЦИК. В ее состав вошли представители от Народного комиссариата внутренних дел, Народного комиссариата юстиции, Народного комиссариата просвещения, Всероссийского центрального совета профсоюзов и уполномоченный ОГПУ при СНК РСФСР. Уже в первые дни работы комиссия обнаружила значительное число нарушений со стороны властей, следствием чего стала подготовка проекта циркуляра для ЦИК автономных республик, крайисполкомам, облисполкомам .
В начале мая 1930 г. муфтий Р. Фахретдинов встретился с председателем Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК П. Г. Смидовичем. В поданном им письме говорилось о творимом произволе . Муфтий просил в первую очередь расследовать дела о закрытии мечетей, рассмотреть дела об освобождении из мест заключения и ссылок мулл, отменить непомерные налоги, дать местным органам приказ не применять репрессивные меры . После этой беседы П. Г. Смидович писал М. И. Калинину: «...положение по мусульманскому культу хуже, чем по другим культам… если перегибы по отношению к христианским культам вызвали движения в западных государствах только общественных верхушек, то такое положение в мусульманском культе неизбежно вызовет массовое движение в государствах восточных. Это много хуже» . Письмо муфтия и подобные обращения от священнослужителей других конфессий подвигли П. Г. Смидовича обратиться в мае 1930 г. в Наркомат финансов СССР с просьбой навести порядок в налогообложении священнослужителей. Многим из них был определен налог, в 30–70 раз превышающий уровень предыдущих лет. Эта проблема обсуждалась в августе 1930 г. на совещании в Президиуме ВЦИК . Сложившаяся ситуация вынудила председателя Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК обратится с письмом к Народному комиссару финансов, в котором он просил навести порядок в этом вопросе . В итоге появились специальные циркуляры Народного комиссариата финансов: от 20 февраля 1931 г. № 68, в июле 1931 г. № 266 . Но спустя некоторое время ситуация с завышением налогообложения мулл и мечетей опять стала привычным явлением. Это привело к тому, что муфтий Р. Фахретдинов обратился с письмом ко всем членам ЦДУМ о закрытии управления, дабы привлечь внимание властей к проблемам ислама и изменить к нему отношение . Но власти уже сделали окончательный выбор в решении религиозного вопроса, поэтому письмо муфтия уже не могло иметь особого значения.
Комиссия под руководством П. Г. Смидовича делала попытки улучшить отношение к исламу, информировала руководство страны о выявляемых нарушениях, вносила предложения по урегулированию конфликтных ситуаций . Но коренным образом изменить ситуацию она не могла из-за природы общественного строя. Партийные решения и идеи И. В. Сталина были основой для создания и изменения законов или их трактования – главными были целесообразность и необходимость с точки зрения господствующей идеологии.
Постоянная комиссия Президиума ВЦИК по делам культов в связи с большим количеством жалоб верующих на самоуправство, бюрократическую волокиту и репрессии в области религиозных отношений не в состоянии была рассмотреть объективно все обращения. Нельзя отрицать и тот факт, что Комиссия по вопросам культов при Президиуме ВЦИК сыграла определенную положительную роль в разрешении спорных вопросов, соблюдении принципов свободы совести. На заседании этой комиссии 6 февраля 1931 г. было принято решение оставить в пользу верующих семь зданий, закрытых решением Президиума ЦИК Татарии . Но защитить во всех случаях эта Комиссия не могла, так как руководство страны не видело целесообразности в сохранении религиозных организаций. Под давлением ЦК партии в феврале 1933 г. комиссия приняла постановление «О состоянии религиозных организаций». В нем утверждалось, что происходит консолидация руководителей различных религиозных организаций. В связи с этим указывалось на необходимость сократить возможности служителей культа оказывать влияние на трудящихся. Данный документ стал логичным продолжением решения комиссии по упрощению процедуры закрытия культовых зданий и значительного увеличения радиусов приходов . На практике это вело к усилению борьбы с религией. В этих условиях председатель комиссии П. Г. Смидович в январе 1934 г. в записке в Президиум ЦИК СССР предлагал «расширить деятельность постоянной культовой комиссии при Президиуме ВЦИК, развернув ее в орган союзного значения при Президиуме ЦИК Союза ССР» .
В апреле 1934 г. на объединенном заседании секретариатов ЦИК и ВЦИК принимается решение об образовании при Президиуме ЦИК Постоянной комиссии по культовым вопросам. Постановлением ЦИК от 7 мая этого года Постоянная центральная комиссия по вопросам культов при Президиуме ВЦИК была упразднена, а при Президиуме ЦИК была создана Постоянная комиссия по рассмотрению культовых вопросов по всей территории СССР. В мае 1934 г. под председательством П. Г. Смидовича союзная комиссия приступила к работе. В ее состав вошли представители союзных республик, Верховного Суда и Прокуратуры СССР, НКВД, ВЦСПС, ЦК, Института философии Коммунистической академии, Центрального совета СВБ. К 16 июля 1934 г. комиссия разработала и представила на утверждение в ЦИК СССР проект Положения о союзной, республиканских и местных комиссиях по вопросам культов. Секретариат ЦИК этот проект утвердил 13 августа 1934 г., но с оговоркой – доработать его . Фактически этот документ развивал Положение о постоянной центральной и местных комиссиях по вопросам культов от 30 мая 1931 г.
Круг основных вопросов и задач, поставленных перед всесоюзной комиссией, остался прежним, но значительно были расширены ее полномочия, так как она стала центральным союзным органом, решающим религиозные вопросы по всей территории СССР . Кроме того, комиссия осуществляла руководство и вела наблюдение за деятельностью республиканских, краевых, областных, городских, районных комиссий по вопросам культов, которые образовывали соответствующую вертикаль власти. В 1935 г. умер П. Г. Смидович. Председателем комиссии был назначен П. А. Красиков. Под его руководством комиссия предпринимала попытки наведения хотя бы минимального порядка в решении религиозных проблем. О беззакониях к верующим речь шла в докладной записке П. А. Красикова, поданной в ЦК партии в 1936 г. В 1937 г. комиссия предложила возвратить верующим незаконно закрытые культовые сооружения, в том числе в районах традиционного расселения мусульман . Попытки сдержать волну произвола в отношении верующих, предпринятые комиссией, успеха не имели. Власть чувствовала себя настолько уверенно, что позволяла себе не замечать страданий верующих.
Проблема заключалась еще и в том, что комиссия все больше становилась декоративным органом. Надобность в ней руководство страны не чувствовало. Да и сами члены комиссии, скорее всего, находясь в рядах номенклатуры, т. е. имея все материальные блага того времени, занимали двойственную позицию. С одной стороны, надо было проводить государственную линию на уничтожение религии, а с другой – проявлять заботу о ее сохранении, все-таки благодаря ей члены комиссии могли жить достойно. Превалировала первая тенденция, ибо члены комиссии были частью государственной машины. Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 16 апреля 1938 г. о реорганизации аппарата Президиума ЦИК Комиссию по вопросам культов ликвидировали . Она была упразднена в период формирования нового высшего законодательного органа страны, избранного на основе Конституции СССР 1936 г., – Верховного Совета СССР. Причина упразднения комиссии заключается в том, что, по мнению властей, близился час полной ликвидации религии в СССР.
С 1938 г. и вплоть до Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) религиозной проблематикой занимался специальный Церковный отдел, созданный на рубеже 1921–1922 гг. в составе органов госбезопасности . Отдел проводил работу и внутри мусульманских организаций СССР. На протяжении всего времени существования Советского государства в системе органов государственной безопасности имелись структуры, которые занимались всеми религиозными организациями, в том числе и мусульманскими. Например, в системе Народного комиссариата государственной безопасности СССР (НКГБ СССР) существовал пятый отдел второго управления (борьба с антисоветскими элементами среди духовенства всех вероисповеданий, сектантов и мистиков); в Министерстве государственной безопасности СССР (МГБ СССР) имелся отдел «О» (Оперативная работа среди духовенства); в Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР (КГБ СССР) в составе пятого управления в 1967–1989 гг. существовало подразделение, которое называлось «Борьба с идеологическими диверсиями, антисоветскими и религиозно-сектантскими элементами».
В годы Великой Отечественной войны руководство СССР убедилось в том, что подавляющее большинство советских мусульман заняло патриотическую позицию. К концу войны руководство СССР понимало, что для послевоенного мира будет важен авторитет СССР среди мусульманских государств. Во многом благодаря этим обстоятельствам в СССР был создан новый орган при правительстве страны – Совет по делам религиозных культов (СДРК) при СНК СССР, ставший наиболее публичным органом Советского государства по взаимодействию с духовными управлениями мусульман (ДУМ) в вопросах внутренних и внешнеполитических задач, а также по частичному решению различных проблем, стоящих перед ДУМ, прежде всего воссоздания системы паломничества, исламского образования и издания мусульманской литературы в рамках, установленных партийно-государственным аппаратом. СНК СССР 19 мая 1944 г. принял постановление № 572 «Об организации Совета по делам религиозных культов», а 29 мая 1944 г. вышло постановление СНК СССР № 628 «Об утверждении Положения о Совете по делам религиозных культов при Совнаркоме СССР, штатов и должностных окладов работников Совета». В Положении указывалось, что СДРК осуществляет связь между правительством СССР и руководителями мусульман, иудеев, буддистов, армяно-григориан, старообрядцев, греко-католиков, католиков, лютеран и сектантских организаций по вопросам этих культов.
К середине 1960-х гг. руководство СССР приняло решение о создании нового органа при правительстве Советского государства, который должен был заменить созданный в 1943 г. Совет по делам русской православной церкви и организованный в 1944 году Совет по делам религиозных культов. Совет Министров СССР принял 8 декабря 1965 г. постановление № 1043 «О преобразовании Совета по делам русской православной церкви при Совете Министров СССР и Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР в Совет по делам религий при Совете Министров СССР» (СДР).
На протяжении 20 лет СДР во многом продолжал работать в стиле СДРК. Приход к власти М. С. Горбачева и его соратников оказал значительное воздействие на методы работы СДР. Постановлением Государственного Совета СССР от 14 ноября 1991 г. СДР был упразднен, а в декабре 1991 г. прекратил свое существование и СССР. На постсоветском пространстве, в том числе и в России, началось строительство государственно-конфессиональных отношений принципиально иного характера, что, безусловно, изменило качество и уровень государственно-мусульманских отношений.
Проблема воздействия Советского государства на количество духовных управлений мусульман. Своеобразным наследием Российской империи, короткого периода Временного правительства, а также Гражданской войны стали духовные управления мусульман в различных регионах страны. Старейшим из них было Центральное духовное управление мусульман (ЦДУМ), являющееся преемником Оренбургского магометанского духовного собрания.
Туркестанский ЦИК 14 февраля 1923 г. утвердил устав шариатских учреждений (Махкама-и-Шариа). Первое такое учреждение расположилось в г. Ташкенте. Его деятельность не ограничивалась чисто религиозными функциями. Предусматривалось, что оно будет распространять идеи прогресса, станет связующим звеном между правительством и народом, будет распространять среди населения «революционные, религиозные и научные мысли», открывать школы и другие общеполезные учреждения. Особо широкие полномочия это учреждение получало в области правопорядка: оно могло вносить представления в органы власти при обнаружении чего-либо вредного для народа и ислама. Позже такие учреждения появились и в других городах региона. В скором времени Махкама-и-Шариа были преобразованы в Духовные управления (Назарат-и-диния). В 1927 г. такие управления действовали в Ташкенте, Самарканде, Коканде, Андижане, Намангане, Маргилане, Бухаре, Хиве и в Киргизии.
На I Всекрымском съезде представителей мусульман 15 января 1923 г. в Симферополе было создано Народное управление духовными делами мусульман Крыма, которое пришло на смену Таврическому магометанскому духовному правлению, созданному в 1794 г. Но в конце 1928 г. оно перестало существовать.
В результате воздействия государства в 1936 г. в СССР осталось только одно духовное управление мусульман – Центральное духовное управление мусульман, которое в 1948 г. было переименовано в Духовное управление мусульман Европейской части СССР и Сибири (ДУМЕС). Патриотическая деятельность советских мусульман и настойчивые просьбы их лидеров, прежде всего из Узбекистана, привели к тому, что власти Советского государства согласились на создание Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана (ДУМЕС), для чего был разрешен съезд мусульман республик Средней Азии и Казахстана в Ташкенте. Там же при активном участии властей 17 октября 1943 г. состоялся I съезд САДУМ. После распада СССР оно получило название «Духовное управление мусульман Узбекистана». После САДУМ было создано еще два духовных управления мусульман: Духовное управление мусульман Закавказья (ДУМЗАК, образовано в 1944 г. в г. Баку); Духовное управление мусульман Северного Кавказа (ДУМСК, создано в 1944 г. в г. Буйнакске, в 1974 г. управление переехало в г. Махачкалу).
Несмотря на антирелигиозную работу, проводившуюся в течение 20 лет, уровень религиозности в довоенные годы был высоким. Об этом свидетельствовали данные переписи 1937 г. Цифры более чем убедительно показывали провал антирелигиозной работы как в целом по стране, так и в регионах традиционного распространения ислама. Было опрошено почти 98 млн 500 тыс. человек. Более 55 миллионов заявили, что они верующие, из этого числа 8 млн 256 тыс. 550 (8,4 %) человек указали, что исповедуют ислам . Такое положение встревожило власти. Поэтому нажим на верующих по решению партийных органов был усилен по административной линии и через общественные организации .
К 1937 г. у части номенклатуры сложилось мнение о необходимости полной ликвидации законов о религии как «создающих организационные возможности для широкомасштабной деятельности врагов социализма». Эта идея муссировалась в СМИ . Так, в «Правде» от 20 августа 1939 г. Е. Ярославский заявил, что статистика по количеству верующих не нужна, ибо их почти не осталось, хотя в 1937 г. он вынужден был признать, что верующих почти 100 миллионов .
Желаемый результат по полному снижению влияния ислама достигнут не был, но существенного решения проблемы добиться удалось: на 1 июня 1941 г. в СССР было 1312 действующих мечетей, 8052 муллы, 282 шейха, 528 ишанов и 35947 мюридов .
Данные по количеству действующих мечетей в СССР сразу после окончания Великой Отечественной войны в архивных материалах разнятся. Например, в декабре 1945 г. председатель СДРК И. В. Полянский докладывал в СНК СССР о 500 мечетях, зарегистрированных в стране. Надо отдать ему должное: он вполне справедливо считал, что это количество не отражает истинного положения дел в связи с неточностью учета и большим количеством незарегистрированных мулл. В то же время в документах СДРК зафиксировано, что на 1 января 1946 г. в СССР действовало 135 мечетей. При этом за 1945 г. было открыто лишь 52 мечети, но 509 церквей . Такая обстановка вызывала обеспокоенность у уполномоченных СДРК. Так, уполномоченный по Саратовской области В. М. Пешехонов докладывал Председателю Совета, что подобная ситуация напоминает верующим положение, когда РПЦ пользовалась особыми привилегиями в Российской империи .
В 1945 г. по представлению СДРК вышло семь Распоряжений СНК СССР, которыми давалось разрешение на открытие на территории страны 125 молитвенных зданий, из них 41 мечети. В 1946 г. партийно-государственным аппаратом СССР была продолжена линия на либерализацию государственно-конфессиональных отношений: по представлению СДРК вышло шесть Распоряжений СНК СССР, которыми давалось разрешение на открытие на территории страны 141 молитвенного здания, из них 66 мечетей. На 1 января 1946 г. в СССР было зарегистрировано 139 мечетей, 6657 молитвенных зданий одиннадцати конфессий, курируемых СДРК. На 1 июля 1950 г. таких мечетей стало 379. В 1946 г. мусульмане подали 562 ходатайства об открытии мечетей, в 1947 г. – 373, в 1948 г. – 378, в 1949 г. – 122, за I полугодие 1950 г. – 19 .
Необходимо отметить, что ситуация оставалась таковой в течение значительного периода советской истории. Так, в сборнике документов «Материалы и доклады об итогах проведения единовременного учета религиозных объединений, молитвенных зданий и церковного имущества», составленном в СДРК в октябре 1962 г., отмечалось: в СССР 10810 действующих религиозных объединений, из них 4311 зарегистрировано органами власти, 6499 не зарегистрировано, в том числе по мусульманскому культу 350 зарегистрированных и 1999 незарегистрированных. По последнему показателю мусульмане вышли на первое место, обогнав баптистов с их незарегистрированными 1248 объединениями .
В марте 1956 г. СДРК получил запрос МИД СССР с просьбой подготовить материалы о положении религии в СССР. Потребность МИД в таком документе была вызвана тем, что 20 января 1956 г. на заседании Подкомиссии ООН по дискриминации и защите меньшинств было принято решение заслушать доклад по дискриминации в области религиозных прав. В апреле 1956 г. СДРК подготовил такой документ, в котором наряду с правдивой информацией содержалась и тонкая дезинформация – говорилось о том, что советские мусульмане имеют в своем распоряжении около 8 000 действующих мечетей, не указав, что только около 5 % из них действуют легально, а с остальными власти взаимодействуют весьма жестко – добиваясь наказания для активных деятелей этих мечетей .
В ноябре 1957 г. СДРК доложил в отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС К. У. Черненко следующие данные: мечетей – 398; незарегистрированных мусульманских групп – около 1000; зарегистрированных мулл – 518; незарегистрированных мулл и членов мусульманских исполнительных органов – примерно 6000 человек . К 1965 г. в СССР было 305 зарегистрированных мечетей. Ситуация с количеством мечетей в последующие 26 лет (то есть до развала СССР в конце 1991 г.) менялась незначительно, при этом их количество абсолютно не удовлетворяло потребностей советских мусульман. Ситуация стала резко меняться уже в начале 1990-х годов. Например, в 1998 г. только в Дагестане количество мечетей выросло и составило около 5000 .
Одной из интереснейших проблем в контексте государственно-мусульманских отношений при советском строе является хадж. Особое значение для поездок советских граждан в хадж имело признание в ночь на 16 февраля 1926 г. Советским государством, первым в мире, Абдельазиза ибн Сауда королем Хиджаза, султаном Неджда и присоединенных областей. В 1926 г. состоялся ряд решений Политбюро ЦК ВКП(б) по организации выездов в хадж, но они коснулись прежде всего иностранных граждан, которые двигались в хадж транзитом через СССР. В 1926 г. официальная делегация советских мусульман в составе муфтия ЦДУМ Ризы Фахретдина, казыя Кашшафа Тарджемани, Махди Магкули из Сибири, имама Габдерахмана Гумари из Астрахани, Тагира Ильяси из Казани, Муслахетдина Халиля из Крыма, Абдуль-Вахида аль-Кари из Туркестана и Мусы Бигиева (Бигеева) из Ленинграда, прибыв на мусульманский конгресс, смогла совершить хадж. В 1927 г. М. Бигиев вновь совершил хадж. Но на пароходе, шедшем из Одессы, из 337 паломников из России он был единственным.
Выезд небольшого количества граждан СССР в хадж не означал, что было мало желающих его совершить. Власти, не желая усиления ислама, были вынуждены разрешить выезд советских граждан в хадж, прежде всего, в связи с внешнеполитической ситуацией. Профессор истории Коннектикутского колледжа Айлин Кейн (США) считает, что советская кампания поддержки хаджа формировалась под давлением иностранных мусульман, просивших руководство СССР допустить их на маршруты через Черное море, сформированные при царизме. Но советская власть занялась хаджем и для решения прагматичных задач – распространения идеи революции в Азии и получения иностранной валюты для финансирования индустриализации. При этом СССР конкурировал в первую очередь с Британией и Персией за влияние на глобальный хадж, за контроль над ним и извлечение из него прибыли. По мере роста транзита иностранных паломников через СССР увеличивалось и количество советских граждан, желающих совершить хадж. В 1928 г. сотрудники ОГПУ докладывали руководству СССР об этой тенденции. В результате ОГПУ предоставило паспорта шестидесяти гражданам, при этом билеты для граждан СССР были проданы по завышенным ценам с расчетом снизить этой мерой количество желающих совершить хадж .
По мере укрепления СССР поток советских мусульман, совершавших хадж, снижался и прекратился на рубеже 1920–1930 гг. Как считал профессор В. В. Наумкин, отсутствие в хадже 1932 г. мусульман СССР обеспокоило Эр-Рияд. Министр иностранных дел Королевства Фейсал ибн Абдулазиз, посетивший в 1932 г. СССР, заявил о готовности ежегодно принимать до 15 тыс. мусульман СССР. По мнению саудовской стороны, такое решение вопроса сняло бы все претензии к СССР о притеснении мусульман, но Москва убеждала Эр-Рияд, что не мешает паломникам. Н. Т. Тюрякулов (в 1928–1932 гг. генконсул в Хиджазе, в 1932–1936 гг. полпред СССР в КСА) не смог убедить саудитов, что заключение договоров нельзя увязывать с решением проблемы хаджа. Для поддержания авторитета СССР он говорил, что французы и англичане не пропускают через Босфор и Дарданеллы корабли с паломниками СССР. По мнению профессора Т. А. Мансурова, Н. Т. Тюрякулов много раз совершал хадж и умру. Видимо, он был единственным гражданином СССР, совершившим хадж в 1930 или 1931 г.
Анализ показывает: главной причиной невыезда в хадж с 1930 г. и до Великой Отечественной войны было нежелание руководства СССР дать шанс исламу укрепиться в сознании граждан СССР и лишь в некоторой степени нежелание властей КСА видеть у себя советских людей, по их мнению, почти поголовно безбожников. Можно сделать вывод: в СССР хадж организовывался не для удовлетворения потребностей мусульман, а для формирования положительного образа СССР в глазах мусульман всего мира.
В ответ на просьбу муфтия И. Бабахана, председателя Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана (САДУМ, г. Ташкент), созданный в 1944 г. СДРК смог организовать выезд в хадж шести представителей этого ДУМ в 1944 г. Необходимо отметить, что советские мусульмане и в дальнейшем регулярно выезжали в хадж (вплоть до распада СССР, за исключением периода с 1946 г. по 1952 гг.). Причиной невыездов стали не столько эпидемия холеры на Ближнем и Среднем Востоке в 1947 г., сколько нежелание руководства СССР усиливать рост ислама в собственном государстве.
О том, насколько было невелико количество хаджи, выезжавших в КСА в 1944–1965 гг., говорят данные архивных документов. При этом квоты, которые выделяло Советское государство, однозначно показывают рейтинг каждого ДУМ в глазах руководства СССР.
В 1944–1965 гг. Советское государство сформировало ряд требований к паломникам и систему их отбора. С одной стороны, кандидат должен был быть абсолютно лояльным к советской власти; иметь положительные характеристики от органов госбезопасности, уполномоченных СДРК и руководства ДУМ; владеть восточными языками и знать правила поведения и догматы ислама; иметь высокий уровень интеллекта и приятный внешний вид, чтобы оставить у зарубежных мусульман «правильное впечатление о жизни мусульман в СССР». С другой стороны, ему полагалось не способствовать оживлению религии в своем регионе после приезда . При этом отправка тех или иных людей в хадж в значительной мере зависела от умения председателя ДУМ использовать личные контакты с чиновниками партийно-государственного аппарата и курирующих органов.
За два-три месяца до хаджа СДРК оповещал своих уполномоченных в регионах, прежде всего в Ташкенте, Уфе, Баку и Буйнакске, о решении отправить паломников. Республиканский уполномоченный извещал руководство ДУМ о необходимости сдать списки. ДУМ доводило эту информацию до паствы, получало личные заявления и проводило свой отсев кандидатов. Затем списки передавались в республиканское КГБ, уполномоченному СДРК по республике. До отправки документов в Москву кандидаты изучались и отбирались представителями партийно-государственного аппарата республики. Республиканский КГБ проводил проверку обычно в течение месяца и обязательно отсеивал часть людей, но в то же время настаивал на поездке лиц, в которых был заинтересован, и передавал уполномоченному СДРК по республике список прошедших проверку. Уполномоченный СДРК на основе полученных списков готовил выездное дело каждого кандидата: письменное заключение областных уполномоченных СДРК о целесообразности выезда, анкету, свое заключение о возможности выдачи разрешения на выезд за границу (включало характеристику с подробными личными данными), ходатайство об отправке в хадж, подписанное председателем ДУМ, справку-объективку, автобиографию, справку о состоянии здоровья с указанием возможности лететь на самолете и переносить жаркий климат, справку о зарплате, 12 фотографий (без головного убора) 6х6 см., сведения о росте паломника, цвете глаз, волос и других приметах . Исследователь P. P. Ибрагимов утверждает, что паломники не могли быть старше 65 лет .
После проверок в республике документы отсылали в Москву для нового отбора в СДРК и КГБ. Кроме них решение принимали подразделения ЦК партии и правительства. Так, в 1947 г. СМ СССР издал распоряжение о разрешении на выезд в хадж 40 человек, а затем Бюро по выездам и въездам в СССР при СМ СССР издало постановление, в котором указаны Ф. И. О. выезжающих. С 1950-х годов СМ СССР по ходатайству СДРК предварительно определял сроки и количество выезжающих, а ЦК КПСС (Секретариат, Комиссия по выездам за границу или Отдел кадров дипломатических и внешнеэкономических органов) окончательно определял персоналии и сроки поездки на основе документов, поступивших из СДРК.
В 1960-е годы происходило дублирование по вопросу количества выезжающих и сроков поездки: Секретариат ЦК КПСС издавал постановление, а Совмин СССР – распоряжение, которыми СДРК разрешалось дать согласие ДУМ отправить в хадж определенное число человек на указанное в этих документах количество суток. Отдел кадров дипломатических и внешнеэкономических органов ЦК КПСС окончательно определял персоналии исходя из списков СДРК. Совет иногда подавал их на несколько большее количество человек, чем разрешали Секретариат ЦК КПСС и СМ СССР. Исследования позволяют утверждать следующее:
- специалисты СДРК и КГБ, республиканский партийно-государственный аппарат и ДУМ всего лишь проводили отбор претендентов и готовили предложения по предстоящему хаджу; СДРК никогда окончательно не формировал группы паломников, хотя и имел к этому процессу прямое отношение, он транслировал «решение инстанций», прежде всего ЦК партии, а также СНК/СМ СССР;
- по мнению чиновников, паломники выезжали в хадж для решения задач государства, а не для удовлетворения религиозной потребности. Поэтому они ставили паломникам задачу – опровергать слухи о притеснении мусульман в СССР, что многие из них делали с высоким мастерством и пользой для государства;
- хадж для граждан СССР был далеко не ежегодным; в 1944–1945 гг., 1953–1965 гг. группы состояли менее чем из 25 человек, в среднем в группе за эти годы было по 16 человек, в 1946–1952 гг. группы из СССР в хадж не выезжали;
- ни одному ДУМ не удавалось добиться включения в список всех желающих отправиться в хадж.
Анализ архивных материалов позволяет заявить, что в хадже в 1944–1965 гг. побывали 256 граждан СССР. Некоторые паломники, хорошо зарекомендовавшие себя перед властями, выезжали в хадж несколько раз. Например, представители САДУМ З. Бабаханов (1945 г., 1947 г. – из Аль-Азхара, 1953 г., 1963 г.), Ю. Шакиров (1953 г., из Аль-Азхара в 1958 г. и 1959 г.), Ф. Садыкходжаев (1953 г. и 1958 г.), представитель ДУМЕС К. Б. Салихов (1956 г., 1961 г.). Показательно выглядит и статистика по паломникам. На первом месте с большим отрывом шло САДУМ, затем ДУМЕС, ДУМЗАК и ДУМСК. При этом именно представителям САДУМ власти позволили после долгих лет запретов выехать в хадж первыми – в 1944 г., и только с 1945 г. начали выезжать представители остальных ДУМ. Количество хаджиев от САДУМ за 1944–1965 гг. превысило их количество от всех других ДУМ почти в два раза. Это свидетельствует о приоритетах, которые государство расставило в иерархии ДУМ. Но этот процесс был двусторонним. Ораторские таланты руководителей ДУМ, их умение создать позитивный образ СССР и мусульман региона, уровень образования и международной известности сыграли важную роль в сближении с органами власти СССР. Важно в первенстве САДУМ и то, что его председатели были потомками пророка Мухаммада. Последнее по количеству паломников место ДУМСК, вероятно, можно объяснить и тем, что часть его территории населяли народы, которых Советское государство обвинило в пособничестве гитлеровцам. Наше исследование показывает, что в 1944–1963 гг. в хадж не выезжали чеченцы, ингуши, турки-месхетинцы, карачаевцы, балкарцы, то есть представители народов, которые традиционно исповедовали ислам.
Окончательное решение о кандидатурах паломников выносил, как правило, ЦК ВКП(б), затем ЦК КПСС, хотя СДРК был подразделением СНК СССР, а позже СМ СССР, как и образованный в 1965 г. СДР при СМ СССР. Руководители всех ДУМ отсеивали неугодных исходя из прагматичных соображений, так как боялись реакции государства на плохой подбор кандидатов. Поездки нужных людей также позволяли главам ДУМ приблизить их к себе, чем обеспечить управляемость общин и показать государству, что руководители ДУМ – надежные проводники интересов СССР, а это позволяло заручиться поддержкой государства.
Таким образом, поездки мусульман СССР в хадж с 1926 г. и, вероятно, по 1930 г., а затем в 1944–1945 гг. и в 1953–1991 гг., были следствием необходимости для руководства СССР показать мировому сообществу, что СССР является государством, учитывающим потребности граждан, исповедующих ислам.
Еще одна проблема, которая ясно показывает качество государственно-мусульманских отношений, – развитие исламского образования.
Советская власть благодаря жесткому строительству государственно-мусульманских отношений постепенно уничтожила в СССР все легальные медресе, последнее из них было закрыто в 1941 г. в г. Кокчетав (Казахстан) .
В годы Великой Отечественной войны многие чиновники поняли важность строительства государственно-мусульманских отношений. Смягчение религиозной политики в СССР в конце Великой Отечественной войны подтолкнуло мусульман к просьбе открыть медресе. В августе 1945 г. ДУМЗАК попросило разрешить преподавание ислама в мечети Нахичевани, но СДРК посчитал это непрофильной деятельностью. Совет 6 сентября доложил СНК СССР о просьбе САДУМ открыть медресе на 30 студентов в Ташкенте и на 60 человек в Бухаре. СНК СССР 10 октября 1945 г. принял распоряжение № 14808-р, утвердившее это предложение. СНК УзССР 29 ноября принял постановление № 1879-212с «О разрешении Духовному управлению Средней Азии и Казахстана открыть два духовных училища», обязавшее УДА сдать САДУМ по договорам пользования медресе Баракхан (Ташкент) и Мир-Араб (Бухара). Горисполком Ташкента должен был передать здания медресе Баракхан до 1 января 1946 г., обязав САДУМ поддерживать их сохранность и согласовывать все переделки зданий с УДА .
В победном 1945 г. руководство СССР пошло на шаги, которые до ВОВ были невозможны. В августе 1945 г. Председатель Совета по делам религиозных культов при СНК СССР (СДРК) И. В. Полянский подписал письмо под грифом «Совершенно секретно» на имя Г. Ф. Александрова – начальника Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б). В документе обращалось внимание на просьбы верующих организовать изучение религии в советских школах и создать специализированные учебные заведения . Очень скоро, 10 октября 1945 г., СНК СССР принял распоряжение № 14808-р об организации медресе в Бухаре и Ташкенте. На основании этого документа СНК УзССР 29 ноября 1945 г. принял постановление за № 1879-212с. В соответствии с этим документом Управление по делам архитектуры должно было предоставить САДУМ помещения старинных медресе Баракхона в г. Ташкенте и Мир-Араб в г. Бухаре. Постановление обязывало Ташкентский горисполком освободить помещения Баракхона до 1 января 1946 г. Задержка передачи зданий для медресе привела к решению о переносе сроков .
Для двух медресе разработали единую программу обучения: таджвид, тафсир, хадисы, хадисоведение, вопросы религии, история ислама, фонетика, морфология, синтаксис, грамматика арабского языка, история народов СССР, Конституция СССР . В 1950 г. преподавали еще и узбекский язык, ахляк, математику, географию и фикх .
В конце 1945 г. САДУМ направил квоты на поступление по республикам Средней Азии и Казахстану и требования к абитуриентам. Первоначально было решено, что абитуриентами могли быть мужчины от 23 до 35 лет. Они должны были представить заявление, автобиографию, свидетельство об образовании, анкету, справку с места жительства, фотографии, письменное мнение члена САДУМ. Кандидат должен был иметь начальное религиозное образование. В марте 1946 г. СДРК выслал указание о возможности обучения жителей региона из числа коренного населения с 18 лет, верхняя возрастная граница была убрана.
Изучение «Краткого обзора состояния и деятельности мусульманского духовенства за 1948 г.» показывает подробности начального периода обучения в Мир-Араб. В этом медресе обучение началось в апреле 1946 г. Срок обучения первоначально был рассчитан на 9 лет при наличии только начального образования и на 4 года – при среднем образовании; на начальное отделение было принято 26 учащихся; в 1947 г. – 7. В 1947 г. в медресе учился 21 студент в возрасте от 23 до 40 лет и работали 3 преподавателя. В 1947 г. на учебу не вернулись 10 человек. В число студентов были приняты 5 ранее судимых лиц, осужденных на сроки от 2 до 10 лет, в том числе за убийство. Но вскоре лица, недостойные обучения и принятые с нарушением правил, были исключены из медресе. Для недопущения на учебу нежелательных лиц И. В. Полянский указал алгоритм набора студентов для уполномоченного СДРК в УзССР: просмотр всех заявлений абитуриентов, отбор необходимых кандидатур для поступления, передача документов, рекомендуемых для поступления, в САДУМ .
Из-за жесткой позиции, прежде всего руководства УзССР, медресе Мир-Араб три года подряд не могло заполнить штат студентов. В итоге 15 августа 1949 г. вышло Распоряжение СМ СССР № 12800-р, отменявшее распоряжение СНК СССР от 10 октября 1945 г. № 14808 об открытии медресе в г. Ташкенте. На основании Распоряжения СМ СССР №12800-р СМ УзССР 29 августа 1949 г. принял Постановление №1513-306-с .
Как показывает анализ рассекреченных недавно документов СДРК, одним из главных противников возрождения исламского обучения в республике был секретарь ЦК КП(б) Узбекистана по пропаганде М. Г. Вахабов. Он дал команду не освобождать помещения Баракхона, часть из которых занимала артель слепых. Во время беседы с членом СДРК Н. Тагиевым 15 декабря 1948 г. он привел веский аргумент: при наличии в республике огромного количества безработных мулл второе медресе обостряет ситуацию с их трудоустройством, поэтому первоначальная позиция по одобрению создания двух медресе была ошибочной .
Хотя функционировало только одно медресе, И. В. Полянский регулярно вводил в заблуждение иностранных гостей и СМИ, говоря о работе двух: 4 мая 1946 г. в беседе с членом делегации Югославского общества культурного сотрудничества писателем А. Иво; 28 марта 1947 г. в интервью для Совинформбюро; чуть позже эта информация была повторена в ходе беседы с высокопоставленными ливанскими гостями .
Как следует из архивных материалов, 19 августа 1955 г. САДУМ просил СДРК разрешить увеличить число студентов в Мир-Араб с 60 до 85 человек и открыть медресе в г. Ташкенте. СДРК принял в сентябре 1955 г. решение: через уполномоченного Х. Н. Искандарова доложить СМ УзССР мнение СДРК о положительном отношении к открытию второго медресе в соответствии с Распоряжением СНК СССР от 10 октября 1945 г.; количество студентов в двух медресе довести до 90 человек. В итоге в 1956 г. здание старинного медресе Баракхона было передано в САДУМ для организации нового медресе. Это восстановленное учебное заведение начало учебный год с 1 ноября 1957 г. В ноябре 1957 г. СДРК доложил в отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС К. У. Черненко о том, что в двух медресе обучаются 75 человек . На начало 1958/1959 учебного года в двух медресе было 96 учащихся. В «Краткой-справке об основных правовых нормах в области религии и о положении религиозных культов в СССР (без русской православной церкви)», подписанной в декабре 1958 г. заместителем Председателя СДРК В.Ф. Рязановым, говорится о существовании двух медресе – в г. Бухаре и в г. Ташкенте, и согласии властей на открытие третьего медресе в г. Баку. В июне 1960 г. Председатель САДУМ И. Бабахан предложил оставить только одно медресе в Ташкенте, т. к. в Бухаре содержание и ремонт медресе обходилось САДУМ очень дорого. Но партийно-государственный аппарат СССР принял решение закрыть медресе Баракхона и оставить работать медресе Мир-Араб .
Руководители САДУМ не были единственными, кто просил разрешения на организацию учебы. В августе 1945 г. Духовное управление мусульман Закавказья (ДУМЗАК) ходатайствовало о разрешении преподавания ислама в мечети г. Нахичевань, но руководство СДРК посчитало это непрофильной деятельностью мечети и запретило инициативу . Затем ДУМЗАК обратилось в СДРК с просьбой разрешить открыть медресе на 40 студентов с пятилетним сроком обучения и перспективой распределения выпускников по мечетям Закавказья. СМ АзССР и СДРК поддержали ходатайство перед руководством СССР, обосновав его необходимостью формирования положительного образа Советского Союза перед зарубежными мусульманами. Председатель СМ СССР И. В. Сталин подписал распоряжение СМ СССР № 19447-рс от 30 декабря 1947 г.: ДУМЗАК разрешалось открыть в г. Баку медресе при условии обучения не более 40 человек . В середине января 1948 г. И. В. Полянский дал письменные указания уполномоченному СДРК по АзССР ограничить набор в медресе только жителями Закавказья не моложе 18 лет . Но проблемы с подходящим помещением и незначительное число заявлений (всего от 7 человек) не позволили открыть медресе в этом городе в конце 40-х гг.
Главной причиной такого недобора студентов была работа властей. Перед абитуриентами ставили искусственные барьеры: запугивали, тянули с оформлением документов, часто отсеивали наиболее подготовленных, но при этом отправляли на учебу юношей, не имевших базовых знаний по изучаемым в медресе дисциплинам. Подтверждением этого вывода могут быть и слова Патриарха Московского и всея Руси Кирилла: «Если у абитуриента семинарии был диагноз “шизофрения”, то он мог поступить и без экзаменов, т.к. власти не сопротивлялись этому, а если он имел золотую медаль по окончании школы или диплом о высшем образовании, то поступить было невозможно» .
В апреле 1956 г. Председатель ДУМЗАК шейх-уль-ислам Хаким Заде вновь просил СДРК открыть в г. Баку медресе на 15–20 человек со сроком обучения 3 года. В начале июня 1956 г. И. В. Полянский предложил руководству СССР открыть медресе в г. Баку. В августе 1956 г. СДРК известил Хаким Заде, что надо предоставить официальное ходатайство об открытии медресе с указанием количества учащихся, намеченного состава преподавателей, сроков обучения, учебного плана, места размещения. Несмотря на принятые со стороны ДУМЗАК меры, медресе не открыли. Но в отчетах 1959 г. руководители СДРК продолжали выражать согласие на открытие этого медресе .
Постоянное затягивание вопроса привело к тому, что медресе в г. Баку было создано только в конце 80-х гг. Азербайджанские исследователи А. Гуючев и Э. Аскеров утверждают, что оно было основано в 1989 г. В 1990 г. в нем числились 86 студентов, которые обучались по двухлетней программе на основе опыта Мир-Араб. Но его программа была адаптирована с учетом преобладания в республике шиитов. В январе 1991 г. Совет кадиев этого Духовного управления принял решение о преобразовании медресе в Бакинский исламский институт . Принятое решение было реализовано в 1991 г., а после развала СССР институт был переформирован в Исламский университет .
При Соборной мечети г. Москвы в 1988 г. были открыты курсы по изучению Корана, основ ислама, арабского и татарского языков, читались лекции по истории ислама. Основатели курсов по изучению Корана при Соборной мечети г. Москвы и ученики первого набора утверждают, что в их потоке были только взрослые люди. В конце первого года работы курсов Р. Гайнутдин проявил инициативу по организации дополнительных занятий для восьми слушателей, показавших наиболее значительные успехи в учебе. В эту группу вошли: Д. Х. Гизатуллин (стал заместителем председателя Духовного управления мусульман европейской части России (ДУМЕР), членом президиума ДУМЕР), Ш. А. Тикеев (стал заместителем Полномочного Представителя Башкортостана в г. Москве), Х. И. Мусин (ныне пенсионер), А. Сатретдинов (стал муэдзином Московской Соборной мечети), Ж. Я. Фейзрахманов (стал директором медресе при Московской соборной мечети,) З. Хасянов (стал имам-хатыбом мечети Ярдам г. Москвы). В 1989 г. популярность курсов возросла, были набраны дети и взрослые, плохо владевшие татарским языком. Для обучения их татарскому языку была приглашена преподаватель Х. Ямалиева. С 15 февраля 1990 г. в связи с огромным количеством желающих началось обучение слушателей, набранных на дополнительный курс (такая дата стоит в конспектах слушателей этого набора).
В результате сбора и анализа информации удалось установить, что обучение проводилось без учебной программы и тематических планов, оно строилось на понимании преподавателями необходимости того, что нужно было дать слушателям для изучения. Занятия шли по вечерам.
Таким образом, на основе проведенного анализа архивных документов и специализированной литературы можно утверждать, что диктат партийно-государственного аппарата позволил на долгие годы не только локализовать легальное мусульманское образование в двух городах СССР – Бухаре и Ташкенте, но и достаточно жестко регулировать все процессы внутри и вокруг этих образовательных учреждений. Процесс приема в медресе, обучения в них и последующее распределение на работу строились таким образом, чтобы максимально решить двуединую задачу, поставленную руководством СССР перед партийно-государственным аппаратом: с одной стороны, создать картину полного благополучия с исламом в СССР (и это делалось для внешнего мира), с другой стороны, загнать всех причастных к процессу исламского образования в жестко регулируемые рамки. Необходимо признать, что долгие годы советская власть, почти до развала СССР, довольно эффективно решала эти задачи, которые сама себе и поставила.