Выдающийся английский мыслитель и энциклопедист XIII в. Роджер Бэкон в географическом обзоре народов Европы упоминал страну «Великая Булгария», которая была населена «злейшими сарацинами». Автор, очевидно, пользовавшийся архивами ордена францисканцев, члены которого в XIII в. несколько раз посещали Восточную Европу, с удивлением отмечает: «В высшей степени странно, что до них (булгар) дошло учение Магомета». Подобное удивление понятно. Распространение ислама так далеко на север ставило в тупик иностранных путешественников не только из христианских, но и из мусульманских стран. Изучение средневековой обрядовой и законоведческой практики может обогатить наши представления о характере ислама, его способности адаптироваться, сохраняя универсальный характер, внедрять единую духовную и бытовую культуру.
Булгарские (болгарские) племена, переселившись в Поволжье в конце VII в., оказались в окружении тюрко-угорского населения. Есть основания полагать, что территория Среднего Поволжья была освоена тюрко-огурскими племенами ранее, возможно, уже в V–VI вв. Первоначально булгары заняли территорию вдоль Волги, от Самарской Луки до устья Камы, вытеснив балто-славянские племена. Несколько восточнее в Восточном Закамье и Западном Приуралье распространяются угорские племена (носители кушнаренковско-караякуповской культуры). В степном Заволжье и Южном Урале исследователи локализуют легендарную прародину венгров – Magna Hungaria (Великая Венгрия). Постепенно все эти племена начинают консолидироваться вокруг булгар. В процессе складывания государства наиболее сильным оказалось этнополитическое объединение булгар (возможно, «серебряных булгар» по русским источникам) во главе с Алмышем (Алмушем). Булгарские и другие тюрко-угорские племена Волго-Уральского региона в VIII–IX вв. находились в политической зависимости от Хазарского каганата, где уже с середины VIII в. распространяется иудаизм .
С началом установления регулярных торгово-экономических контактов со странами Востока (с конца VII в.) и возникновения магистрального Волго-Балтийского пути с особой инфраструктурой и зоной его влияния связи с мусульманами также укрепляются и становятся регулярными . К VIII–IX вв., вероятно, относится появление первых проповедников и начальный этап знакомства с исламом.
Распространение ислама среди булгар связано с процессами консолидации различных племен под эгидой булгар во главе с Шилки и особенно его сыном Алмышем. Важнейшим политическим мотивом этого было стремление добиться независимости от Хазарского каганата. Алмыш, очевидно, как и другие вожди тюрко-угорских племен Волго-Уральского региона, находился в вассальной зависимости от кагана хазар и платил ему дань мехами, а сын Алмыша был заложником в Итиле. Стоит отметить, что власть хазар была довольно безжалостной: так, узнав о красоте дочери Алмыша, правитель хазар захотел взять ее в свой гарем и, когда эльтебер булгар отказал, отправил войска, которые заставили его послать дочь силой. А уже после ее смерти потребовал отдать ему ее сестру .
Намереваясь противостоять хазарам, Алмыш стремился консолидировать поволжские племена под своей властью. Однако по мере подчинения племен правящий клан булгар столкнулся с проблемой не только военно-политического, но и идеологического объединения различных племен и родов, имевших свои племенные культы и верования, – ислам не был востребован элитой булгар. Создание надплеменного государства потребовало утверждения унифицированной, универсалистской и интегрирующей религиозной системы, не имеющей корней в местной среде. Новая вера укрепляла власть правителя, и, придавая ему дополнительную легитимацию, она ставила его выше племенных династий, лишая их божественной санкции на власть.
Но почему из всех мировых религий в Поволжье распространился именно ислам? Ответ на этот вопрос можно объяснить взаимодействием различных внешних и внутренних факторов. С одной стороны, ни христианство, ни иудаизм не могли быть привлекательны для булгар, поскольку ближайшая тогда христианская держава – Византия – находилась в союзе с Хазарией и не оказывала сколько-нибудь активного влияния на Волго-Уральский регион, а против иудейской Хазарии булгары собирались вести борьбу. Следовательно, выбор ислама был предопределен складывающейся политической и хозяйственной конъюнктурой.
Особую роль в этом выборе сыграли активные торгово-экономические контакты Поволжья со странами Средней Азии – Хорезмом и государством Саманидов. Благодаря прямому торговому пути в Среднее Поволжье мусульманские купцы получили доступ к северным товарам в обход Хазарии. Одним из ярких свидетельств этого являются многочисленные клады арабских дирхемов куфической и африканской чеканки, которые в Булгарии известны с 840-х гг. , а с конца IX в. основную часть монетного потока составляют саманидские дирхемы.
Плавное развитие Среднего Поволжья в IX–X вв. привело к возникновению булгарской государственности и принятию мусульманства Алмышем и его кланом. Кратким и явно основанным на легенде свидетельством этого служит упоминание в сочинениях арабского купца и дипломата Абу Хамида ал-Гарнати из Египта, бывшего родом из Андалусии (Испания). Он приводит рассказ о начале Булгарского государства и первых его правителях. Особо следует подчеркнуть, что ал-Гарнати передает не просто услышанную им легенду, а пересказывает довольно близко к первоначальному тексту отрывок из прочитанной им книги «История Булгарии», переписанной (написанной?) булгарским столичным кади Йагкубом ибн Нугманом, то есть вполне официальную историографическую традицию. Он писал: «А смысл слова “булгар” – “ученый человек”. Дело в том, что один человек из мусульманских купцов приехал к нам из Бухары, а был он факихом, хорошо знавшим медицину». Далее он рассказывает о болезни эмира (царя) булгар и его жены, их излечении этим факихом и о принятии булгарами ислама. Принятие ислама вызвало гнев царя хазар, который пошел на булгар войной, но был разбит с помощью «больших мужей на серых конях» («войска Аллаха, великого и славного», как сообщает источник ал-Гарнати) . Скорее всего, это не первая версия сюжета, но единственная аутентичная, сохранившаяся в письменных источниках. Основная канва этого своеобразного «введения» в булгарскую историю состоит в том, что булгары приняли ислам в период существования Хазарского каганата (до начала 980-х гг.) и значительную роль в этом сыграли проповедники из государства Саманидов.
В другой, более поздней версии, дошедшей до нас в преданиях, записанных в XVIII–XIX вв., сюжет этот изложен более подробно и приписывает распространение ислама в Булгарии трем асхабам (сподвижникам) пророка Мухаммада. Один из них излечил дочь правителя от смертельного недуга и, женившись на ней, дал начало новой исламской династии . С точки зрения исторической реальности сюжет этот носит характер легенды. Однако зерно истины в ней все же есть. Это предание можно расценивать как попытку булгарских средневековых историков удревнить корни своего правоверия и утвердить в среде населения Булгарии чувство превосходства над соседями, не способными претендовать на родство со сподвижниками Пророка. Следовательно, историческая и фольклорная версии довольно сходны, что позволяет думать, что последняя сохранила отрывки булгарской исторической традиции .
Кроме того, как видно, ни одна официальная булгарская традиция не упоминает в связи с принятием новой религии багдадских халифов. И это не случайно. Сами булгары четко и недвусмысленно указывают на то, откуда пришел ислам в Поволжье и какие религиозные связи оставались для булгар актуальными на протяжении многих веков – Средняя Азия и Бухара. Недаром первые булгарские монеты являлись подражаниями саманидскому чекану вплоть до дат и центров чеканки (Бухара, Самарканд, Чач) . Только, видимо, гораздо позднее эта традиция была переосмыслена, а приоритет в распространении ислама стал связываться не с анонимным бухарским факихом, а прямо со сподвижниками Пророка. В чисто богословском аспекте это играет важнейшую и определяющую роль. В IX–X вв. в Средней Азии в державе Саманидов наибольшее распространение получил ханафитский мазхаб (толк) ислама, в то время как в Багдаде утвердились мазхабы аш-Шафии и Ханбаля. По ряду замечаний Ибн Фадлана, описывавшего «ошибки» религиозной практики булгар (особенности чтения хутбы, двойная икама, неупоминание имени халифа и т.д.), можно заключить, что они следовали в ней как раз учению Абу Ханифы. Все это свидетельствует о приоритете среднеазиатского центра ислама в выборе веры булгарами. Нельзя исключить и определенного влияния на принятие ислама булгарами со стороны мусульманской общины Хазарии, где была влиятельная мусульманская городская верхушка и гвардия кагана (ал-арсийа) .
Точная дата принятия ислама Алмышем неизвестна, но достаточно уверенно можно отнести это событие к первому десятилетию X в. Так, Ибн Русте, который, по мнению большинства ученых, писал между 903 и 913 гг. , сообщает, что «Царь Болгар, Алмуш по имени, исповедует ислам», и «большая часть их (т.е. булгар. – И. И.) исповедует ислам, и есть в селениях их мечети и начальные училища с муэдзинами и имамами» . Прямо о том, что булгары-мусульмане действовали против русов, совершивших в 912–913 гг. рейд в прикаспийские провинции Саманидов, писал ал-Масуди . Сведения о том, что правитель булгар – мусульманин, сообщает и Ибн Фадлан, хотя старается этот факт завуалировать в стремлении «выпятить» свою роль в исламизации булгар и их «малика». Тем не менее этот арабский автор, побывавший на Средней Волге, пишет, что в 921 г. к халифу в Багдад прибыло посольство с письмом от «ал-Хасана сына Балтавара, царя сакалиба» , что означает, что правитель булгар (эльтебер и сын эльтебера) Алмыш подписывался мусульманским именем «ал-Хасан» и, очевидно, был мусульманином, как и его дочь . В составе посольства находился один из приближенных Алмыша, также мусульманин – Абдаллах Ибн Башту ал-Хазари.
Имелись общины мусульман и в самой Булгарии. Кроме ставки Алмыша, в которой был специальный штат духовенства, включая муэдзина , и где, судя по словам Ибн Фадлана, было довольно много мусульман, он даже описывает их погребальный обряд, были и другие значительные мусульманские общины. Так, Ибн Фадлан сообщает об общине «домочадцев» (сородичей?), именуемых ал-баранджар, «в количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже принявших ислам... Для них построили мечеть из дерева, в которой они молятся» . Таким образом, можно уверенно говорить, что уже в 910–920-е гг. среди булгар были значительные общины мусульман, причем и булгарская знать во главе с Алмышем приняла новую веру.
Новая вера утверждалась в противоборстве с племенами, которые стремились не столько сохранить традиционные верования, сколько, видимо, отстоять свою самостоятельность и независимость от булгар Алмыша. Наиболее характерен пример, описанный Ибн Фадланом: «Он приказал, чтобы произошла перекочевка, и послал за народом, называемым суваз, приказал им перекочевать вместе с ним. (Они) же отказали ему... И послал к ним малик (булгар) и сказал: “Воистину, Аллах, могучий и великий, даровал мне ислам и верховную власть повелителя правоверных, и я – раб его (Аллаха), и это – дело, которое Он возложил на меня, и кто будет мне противиться, того я поражу мечом”. Другая же партия была вместе с царем из племени, которое называли царем эскил. Он был у него в повиновении, хотя еще не принял ислама. Когда же он (царь булгар) послал им (первой партии) это послание, то (они) испугались его намерения и все вместе поехали совместно с ним к реке Джавшыр» . Этот эпизод описывает процесс распространения ислама, свидетельствуя, что наряду с проповедью новой веры правители булгар использовали также угрозы и военную силу.
Важнейшим событием, ознаменовавшим утверждение ислама в Булгарии, стал обмен посольствами между Алмышем и багдадским халифом ал-Муктадиром. Политическая история этих контактов, а также перипетии путешествия послов от Багдада до берегов Волги довольно хорошо изучены . Важно отметить, что к этому времени ислам был значительно распространен в Поволжье, поэтому багдадское посольство в плане продвижения веры успеха не имело, как и расчеты булгарского правителя найти в лице халифа влиятельного союзника в борьбе с Хазарией. Однако оно сыграло определяющую роль в дипломатическом признании Булгарии как мусульманской страны, дало мощный импульс распространению ислама в среде булгар и открыло для цивилизованного мира огромную страну, раздвинуло мусульманскую ойкумену до Средней Волги.
Контакты были закреплены во время приезда сына Алмыша, совершавшего хадж, в Багдад к халифу ал-Муктадиру (908–932 гг.), когда он преподнес халифу знамя, савад (шубу из чернобурок) и деньги . С тех пор восточные дипломаты и историки стали пристальнее всматриваться в политические процессы в бурлящей Восточной Европе, где появилось самое северное исламское государство – единственный и естественный союзник для любой восточной страны, имеющей интересы в Поволжье, и надежный торговый партнер для всех купцов, торгующих северными товарами.
В конце X – начале XI в. Волжская Булгария стала средневековым государством, страной «классического ислама» (по терминологии Г. Э. фон Грюнебаума). Территория ее простиралась от Окско-Свияжского междуречья на западе до Южного Урала на востоке, от Посурья и Самарской Луки на юге до Предкамья на севере. Политическое и экономическое влияние булгар распространялось также на Верхнее Прикамье и Нижнее Поволжье, где в дельте Волги находился город Саксин. На этой территории, по археологическим данным, известны остатки 180 городищ, в том числе больших городов, имевших мировую известность: Болгар, Сувар, Биляр, а также селища (более 800). Столицей государства в описываемое время был город Биляр (в русских летописях «Великий город»), который выделялся своими размерами (около 800 га) и численностью населения (до 50 тыс. чел.) .
Уже в начале X в. арабо-персидская историко-географическая традиция (Ибн Русте, Истахри, Марвази, Гардизи и др.) фиксировала, что у булгар два основных города: Болгар и Сувар; в обоих городах – деревянные строения, соборная мечеть, живут там мусульмане по 10 тысяч человек в каждом городе; они сражаются с неверными .
Характерно относящееся к этой традиции указание на то, что булгары воюют с неверными. Обстоятельства этих войн неизвестны, но важно общее мнение о строгом следовании булгар предписаниям ислама и борьбе с неверными. Например, в персидском источнике «Худуд ал-алам» («Пределы мира», 982/983 гг.) имеется такое описание: «Булгар – город с небольшой областью, расположенный на берегу Итиля. В нем все жители – мусульмане; из него выходит до 20 000 всадников. Со всяким войском кафиров, сколько бы его ни было, они сражаются и побеждают» .
Булгары пытались распространить ислам и на Русь. После похода на Булгарию Владимира I в 985 г. был заключен мирный договор . В «Повести временных лет» сохранился рассказ о выборе веры в 986 г., когда булгары пытались обратить Владимира в ислам . Далее, в рассказе об «испытании вер» (под 987 г.), с разной степенью полноты описывается религиозная практика булгар, увиденная глазами русских: «Ходихом въ Болгары, смотрихом како ся покланяють въ храме, рекше в ропати: стояще бес пояса, поклонився сядеть и глядить семо и овамо, яко бешен, и не веселья в них, но печаль и смрад велик, не добр закон их» . В этом рассказе выразительно описано знакомство русских с мусульманской Булгарией, которая стала в конце X в. одним из важнейших государств Восточной Европы.
Проявляла активность Булгария и в контактах со странами ислама. В «Тарих-и Бейхак» Бейхаки есть сообщение о посылке правителем Булгара эмиром Абу Исхаком Ибрахимом ибн Мухаммадом ибн Б.л.т.варом в 415 г. х. (1024/1025 г.) в Бейхак, область Нишапура, денег для строительства двух мечетей в Себзеваре и Хосровджерде. По словам Бейхаки, эмир Булгар «послал много денег, послал удивительные дары для государя Хорасана, каких никто не видал... по причине боговдохновенного сна, что, мол, следует направить некоторые деньги в Бейхак. В то время те деньги потратили на построение этих двух мечетей» . Понятно, что какие бы ни были причины для отправки посольства эмира Булгар в Хорасан, факт этот сам по себе замечателен. Он указывает на регулярные религиозно-политические и культурные связи между Булгарией и государством Саманидов. Это было уникальное событие, но по своим масштабам, а не направленности. Например, в 1041–1042 (433 г. х.) «...человек из Булгар – один из больших людей того народа – со свитой из пятидесяти человек, направляясь совершить хадж», посетил Багдад. Показательно, что этого булгарского аристократа сопровождал человек по имени Йа'ла ибн Исхак ал-Хорезми, имевший прозвище «Судья», который вел переговоры в халифском Диване (государственной канцелярии) .
Все эти источники указывают, что уже к концу X в. Булгария на международной арене выступала как мусульманская страна, которая была связана множеством торговых, культурных и политических нитей со странами Средней и Передней Азии, Ближнего Востока.
К сожалению, о внутренней жизни и степени распространения ислама среди населения Булгарии сведений в письменных источниках чрезвычайно мало. В некоторой мере этот недостаток могут восполнить данные археологии. Например, для булгарских археологических находок X–XIII вв. характерно практически полное отсутствие костей свиньи , что позволяет сделать вывод о повсеместном и строгом следовании булгарами предписаний и запретов ислама.
Еще более выразительно о распространении и характере ислама позволяют судить могильники волжских булгар, погребения которых совершены по мусульманскому обряду. Их всестороннее изучение археологами позволяет сделать вывод как о начале распространения ислама в Булгарии в конце IX – начале X в., так и о полной и окончательной победе мусульманской погребальной обрядности в среде горожан в первой половине X в., а в отдельных регионах – во второй половине X в. При этом особо следует подчеркнуть, что на территории Булгарии не известны языческие могильники X–XI вв. В настоящее время открыто примерно 59 могильников по всей территории Булгарии (Предволжье, Предкамье, Западное и Центральное Закамье и бассейн р. Малый Черемшан), на которых вскрыто более 970 погребений, совершенных по мусульманскому обряду, при этом не обнаружено не только ни одного могильника, но даже отдельного языческого погребения.
Приведенные факты весьма ярко и недвусмысленно свидетельствуют о повсеместном распространении ислама и глубине его проникновения в народную культуру. Важность имеющихся материалов заключается и в том, что они позволяют оценить реальность выраженных в исторической традиции представлений. По сути дела, полное господство ислама и исчезновение разнообразных языческих культов, распространенных в предшествующий период, а также строгое следование мусульманским запретам (отсутствие костей свиньи и т.д.) свидетельствует о растворении различных этнокультурных и племенных традиций в общемусульманской среде, о формировании новой этнокультурной общности.
Уникальным свидетельством распространения ислама следует признать и открытие в домонгольской Булгарии деревянной и белокаменной мечетей на Билярском городище – древнем городе Биляре . Особое внимание мечети привлекают своими размерами (деревянная – 44/48х30 м, белокаменная – 42х26 м), которые в этот период были характерны для больших городских джами-мечетей, поскольку обычные квартальные мечети и церкви были гораздо меньше . Парадный характер здания подтверждается расположением в центре города, а также тем, что близ него находятся кирпичная баня и большое городское кладбище с уникальной для Булгарии X в. семейной усыпальницей, или мавзолеем, с двумя погребенными по типу надземной усыпальницы (макбара) или полуподземного родового склепа (сагана).
Учитывая дату создания комплекса – первая половина или середина X в., он является важнейшим свидетельством не только распространения ислама, но и становления регулярных исламских институтов, включая мечети, кладбища и соответствующих служителей веры. Сама организация мусульманской общины в Булгарии плохо известна, но именно факт ее существования, судя по данным восточных источников, не вызывает сомнений. Уже в начале X в. в булгарских городах и поселениях фиксируются муэдзины и имамы . Есть некоторые сведения о существовании в стране булгар института судей – городских кади , входивших в высшую элиту общества и участвовавших в дипломатических контактах. Косвенные сведения о структуре улама у булгар можно почерпнуть у ал-Гарнати, который, описывая население Саксина, отмечал, что живущие там булгары и сувары имеют своих эмиров и соборные мечети, где они совершают пятничную молитву, у них также есть «кадии, факихи и хатибы: и все толка Абу Ханифы» . Это сообщение также подтверждает мысль, что, очевидно, ханафитский мазхаб был традиционным для булгар не только в начале X в., как об этом писал Ибн Фадлан, но и гораздо позже.
С внедрением ислама среди булгар стало распространяться восточное просвещение. Уже в начале X в. в булгарских городах и поселениях, как писал Ибн Русте, существовали «мечети и начальные училища с муэдзинами и имамами» . В Булгарии жили и творили многие известные ученые и богословы. Внутри страны во всех крупных общинах имелись школы и медресе, а в больших городах развивалась система высшего духовного образования и система мусульманского правосудия, о чем с удивлением сообщали восточные авторы.
К сожалению, о характере булгарской богословской школы можно только догадываться, поскольку достаточных источников в нашем распоряжении нет. Однако не возникает сомнений в том, что на всей территории Булгарии господствовал не только единый ханафитский мазхаб, но и единая улама, которая трактовала некоторые вопросы права и ритуальной практики в соответствии с выработанными традициями, причем, несомненно, опиралась в этом на светскую власть. Потому именно эта традиция преподавалась в медресе и воспроизводилась, сохраняя преемственность и стабильность нормам мусульманского права на протяжении более чем двух веков. Ортодоксальность погребального обряда булгар, возможно, связана с их представлениями о собственной «избранности» вследствие «пограничности» своего положения на краю обитаемой ойкумены и на северной границе исламского мира.
Булгары, проживавшие достаточно далеко от стран ислама, оказались в некоторой культурной изоляции, но смогли преодолеть ее. Ученый-энциклопедист ал-Бируни в своем труде отмечал, что булгары оторваны «от коренных стран ислама», тем не менее «не лишены сведений о халифате, халифах, а напротив, читают хутбу с их именами» . Однако само ощущение «оторванности» булгар, нахождение их во враждебном окружении не могло не отразиться на их общественном сознании. Целым рядом арабо-персидских авторов отмечался факт, сообщающий о походах булгар на соседей как о «джихаде» (священной войне), во время которых «со всяким войском неверных; сколько бы его ни было, они сражаются и побеждают» . О регулярных походах на северных язычников царя булгар и обложении их данью сообщает ал-Гарнати . Эти сведения настолько традиционны и формальны, что создается впечатление об их булгарских корнях или, во всяком случае, их влиянии на эту традицию. Не обошли эту тему и западноевропейские источники (Юлиан, Плано Карпини, Рубрук и т. д.). Наиболее яркая характеристика булгар содержится в труде Гильома де Рубрука: «Эти булгары – самые злейшие сарацины, крепче держащиеся закона Магометова, чем кто-нибудь другой» . Позднее она вошла в знаменитый географический трактат Роджера Бэкона «Великое сочинение» (60-е гг. ХIII в.) и стала важным элементом формирующихся западноевропейских представлений о странах и народах Востока, которые позднее были перенесены на население Золотой Орды.
Скорее всего, идеи мессианства и «священной войны» были популярны в среде булгар, особенно у военной знати. Культ святого рыцаря Али перерабатывался в тюркский героический эпос в мусульманском духе . Вполне возможно, что сам приход неких святых и успешная проповедь ими ислама в Булгарии также служили основанием видеть свое предназначение в истории как воинствующих миссионеров этой религии. Мотив «бремени истории», тяготеющий над их народом, формировал мнение булгар о себе как об общности, связанной не просто единой судьбой, но и борьбой предков за идеалы ислама. Подчеркнутая приверженность к исламу и ненависть к язычеству, отмеченные восточными и западноевропейскими авторами, служили целям объединения мусульман перед лицом угрозы нашествия язычников.
Средневековая Булгария была самой северной страной исламской ойкумены, а ее культура стала развиваться в контексте мусульманской культуры. Есть сведения о развитии монументальной архитектуры, декоративно-прикладного искусства, музыки и литературы. Внутри страны во всех крупных общинах были школы и медресе. Благодаря системе образования население обучалось грамоте и основам религии. Сохранились сведения о развитии наук и знаний – астрономии и астрологии, медицины и алхимии, богословия и права, географии. Существовала своя историографическая традиция – «Таварих-и Булгар» (История Булгарии) Йакуба ибн Нугмана. В Булгарии жили и творили многие крупные ученые и богословы: среди них писатели, богословы и философы Сулейман ибн Дауд ас-Саксини ас-Сувари, Абу-ль-ал Хамид ибн Идрис ал-Булгари, Бурханаддин Ибрагим ибн Йусуф ал-Булгари, ал-Ханафи Бурханаддин Ибрагим ибн Хызр ал-Булгари, ходжа Ахмед ал-Булгари, фармаколог Таджаддин ибн Йунус аль-Булгари и др. От эпохи Булгарии сохранился литературный памятник – поэма Кул Гали «Кысса-и Йусуф» («Сказание о Йусуфе», 1233) . Многие биографии выходцев из Булгарии, ставших на Востоке знаменитыми учеными, демонстрируют включенность булгар в исламский культурный мир, показывают, что, несмотря на расстояния, между странами Востока и Средним Поволжьем шел непрерывный информационный обмен .
Став мусульманской страной, восприняв культуру, Булгария вошла в исламскую цивилизацию. С этого момента связи ее со странами Переднего и Ближнего Востока стали постоянным фактом истории. На эти обширные и активные контакты указывают материальные свидетельства в виде многочисленных археологических находок, среди которых фрагменты серебряной, бронзовой, хорасанской поливной посуды, стеклянных и каменных бус и других украшений, предметы роскоши и бытовые изделия . Кроме того, в культуре булгар с X в. появляются предметы, фиксирующие арабские надписи с кораническими формулами .
Булгария действительно находилась далеко от основных исламских культурных центров. И указание на это расстояние стало на Востоке, видимо, обычным присловьем. Например, знаменитый философ, проповедник и путешественник Насир-и Хосров, желая подчеркнуть могущество Аллаха, пишет:
“С трудом достигается крик твой из комнаты до сеней,
А его голос легко доносится из Балха до Булгара” .
Перефразируя этот отрывок стиха, можно сказать, что как ни велики были расстояния от стран ислама до Булгарии, ислам и его культура легко распространялись в Поволжье, создавая здесь замечательный ареал тюркской мусульманской культуры.