После вхождения мусульманской уммы в состав российского государства забота о духовных нуждах и проблемах мусульман превратилась в главное направление частной филантропической деятельности.
Вплоть до второй половины XVIII в. традиционная мусульманская благотворительность носила стихийный, во многом неуправляемый характер, обусловленный, в первую очередь, социально-политическим бесправием, экономической слабостью мусульманского населения, в результате чего многие мусульманские общины того времени испытывали серьезные материальные проблемы и с большим трудом содержали свои храмы и проповедников. В дальнейшем, с развитием капиталистических отношений и осуществлением либеральных реформ императрицей Екатериной II, ситуация в благотворительной сфере меняется самым кардинальным образом.
Эпоха просвещенной «веротерпимости», выразившаяся в высочайшем позволении на строительство каменных мечетей, учреждение Оренбургского магометанского духовного собрания, последующее становление гильдейского купечества и, соответственно, крупного мусульманского капитала, способствовали стремительному росту благотворительных средств, систематическому поступлению пожертвований и адресному их распределению. Мобильная, социально активная, преуспевающая мусульманская буржуазия уже со второй половины XVIII в. начинает формировать солидный благотворительный капитал, исчислявшийся сотнями тысяч рублей, который шел на строительство культовых зданий и зданий медресе, публикацию богословской литературы, содержание имамов и муэдзинов, материальную поддержку учащихся – шакирдов, благоустройство мест проживания мусульман. Кроме того, представители стремительно богатевшего татарского предпринимательства с помощью систематических пожертвований пытались вырваться за узкие сословные рамки, подняться на более высокий уровень общественного положения.
Финансирование крупных социальных программ и неотложных государственных нужд, активное участие в попечительских советах различных учреждений и работе благотворительных организаций имели решающее значение при награждении правительством отдельных представителей предпринимательства почетными званиями, широкими льготами, правами . Показателен пример одного из самых влиятельных татарских предпринимателей XIX в. Ибрагима Юнусова, имевшего благодаря активной и разноплановой благотворительной деятельности обширные связи и авторитет в высших кругах не только Казани, но и столицы Российской империи. Он трижды избирался Городским головой татарской Ратуши г. Казани, то есть официальным лидером местных мусульман, гласным городской Думы (1871–1886). Вместе с братом в 1844 г. он основал в Казани Мусульманский детский приют – первое в истории татарское благотворительное заведение, благополучно просуществовавшее до 1917. На его нужды Юнусовы пожертвовали 14 каменных лавок на Сенной площади и отстроили для приюта двухэтажный каменный дом.
Это первоклассное богоугодное заведение, второе по времени возникновения в истории Казани после Николаевского детского приюта, быстро превратилось в предмет гордости не только местных мусульман, но и всего городского населения. Здесь ежегодно призревалось около 30 мальчиков-сирот магометанского вероисповедания от 7 до 16 лет, которые получали бесплатную одежду и питание, неплохое по тем временам образование, включавшее в себя обучение основам веры, шариата, арифметике, арабскому, персидскому и русскому языкам, а также квалифицированную медицинскую помощь. Все это, конечно, требовало немалых денежных средств . Впрочем, почти каждое филантропическое действие купца находило живейший отклик у общества и государства.
Именно за создание детского приюта Ибрагим Юнусов был награжден золотой медалью и орденом Святой Анны III степени, а его брат Исхак – золотой медалью и орденом Святого Станислава III степени и другими государственными наградами . Эти поощрения сыграли важную роль в присвоении братьям Юнусовым звания «коммерции советников», которое давалось «за оказанные Отечеству заслуги в распространении торговли, засвидетельствованные министром финансов» и соответствовало чину коллежского асессора. Кстати, братья Юнусовы так и остались первыми и единственными в истории татарами-торговцами, удостоившимися подобного высокого звания.
Систематическая благотворительность способствовала упрочению влияния национальной буржуазии на жизнь локальных мусульманских общин. В Казани, например, на средства благотворителей в XVIII – начале XX в. было построено 17 мечетей. Причем лишь одна из них – мечеть «Марджани» – возведена коллективными усилиями прихода. Остальные храмы строились, а затем и содержались на личные деньги отдельных богатых купцов и промышленников. Вот почему практически все махалли (общины) города имели названия, связанные с фамилиями татарских торговых династий, финансировавших их религиозно-просветительские миссии. Среди таких исторических казанских мечетей можно назвать Апанаевскую, Азимовскую, Бурнаевскую, Галеевскую, Усмановскую, Юнусовскую и др.
Аналогичные процессы происходили и в Закавказье, где сформировалась богатая, влиятельная и очень активная азербайджанская буржуазия. Успешные нефтепромышленники, обладавшие миллионными капиталами, З. Тагиев, М. Нагиев, М. Мухтаров, Ш. Асадуллаев и многие другие предприниматели жертвовали большие финансовые средства на строительство мечетей, мусульманских учебных заведений, благоустройство территорий, сооружение водопроводов, колодцев, создание и материальное обеспечение больниц .
В пореформенный период образовалась чеченская торгово-промышленная буржуазия, которая также развернула активную благотворительную деятельность на Северном Кавказе. Предприниматели Д. Арсанов, С. Бацуев, Г. Мациев, Э. Мустафинов, А. Чермоев, А. Эльмурзаев строили мечети и медресе, приюты для обездоленных, почтовые станции и другие объекты социального обеспечения. Особое внимание они уделяли развитию сельских населенных пунктов. В то же время многое они делали и для Грозного. В 1904 году Г. Мациев выступил инициатором создания здесь реального училища и передал под его нужды собственный особняк .
Массовая мусульманская благотворительность была характерна в этот период и для Дагестана.
Однако наряду с положительными, обнадеживающими процессами новой буржуазной эпохи обнаружили себя и тревожные, опасные для мусульманской общины моменты. Монополизация благотворительности в приходах отдельными купеческим династиями, ее резко усилившаяся индивидуализация и зависимость от субъективных факторов, постепенное превращение богоугодного дела в инструмент карьеры и общественного влияния в корне противоречили коллективной сущности общины и никак не способствовали созданию надежной материальной основы для безбедного существования приходов.
Таким образом, быстрое усиление национальной буржуазии, ее беспрекословное доминирование в махаллях, с одной стороны, обеспечивало приток благотворительных средств, появление вакфов, а с другой, подавляло коллективную волю и инициативу прихожан, не предполагая никакого их контроля и участия в филантропических действиях, что обусловливало неэффективность жертвуемого капитала, формальную размытость и в некоторых случаях даже необязательность таких институтов, как закят, вакф и др.
Во второй половине XIX в. в связи с начавшимися масштабными преобразованиями в жизни российских мусульман традиционная мусульманская благотворительность, предусматривавшая сбор закята – налога с имущества на религиозные нужды и содержание неимущих, иные пожертвования натурального и финансового характера, обеспечивавшие духовные потребности мусульман, переживала период своего радикального развития и коренной трансформации.
Именно в это время в соответствии с задачами по противодействию миссионерским устремлениям государства и созданию серьезной финансовой базы для реформы конфессиональной школы получила широкое распространение практика передачи мечетям и общинам вакфной собственности. Она была обусловлена укреплением экономических позиций мусульманского предпринимательства, а также потребностями самих общин, остро нуждавшихся в постоянных источниках дохода. И хотя институт вакфа полностью отвечал требованиям необходимого компромисса между волей жертвователя и интересами всей махалли, на начальном этапе его становления (в конце XVIII – начале XIX в.) он являлся лишь внушительным орудием влияния благотворителя и его семьи на единоверцев.
Во второй половине XIX в. развернулась борьба за перевод вакфных средств из-под контроля отдельных богатых жертвователей и их семей в совместное ведение всех членов общины. Это позволило покончить с частыми злоупотреблениями в благотворительной сфере, сконцентрировать и направить капитал приходов на удовлетворение насущных потребностей мусульман, реформу конфессионального образования. Управляла вакфным имуществом сама община через мутаваллиев – попечителей.
Количество, состав, порядок избрания мутаваллиев строго не оговаривались. Обычно в каждой махалле из числа наиболее уважаемых людей избиралось попечительство (мутаваллият) во главе с попечителем, как правило, авторитетным и преуспевающим предпринимателем. Выборы попечителя имели гласный характер и осуществлялись путем оформления приговора всех жителей махалли на общем собрании, причем приговор этот подлежал обязательному утверждению сначала у нотариуса, а затем в Духовном собрании. Согласно этому документу, избираемое попечителем лицо наделялось всеми правами по ведению имущественно-хозяйственной, финансовой деятельности мечети и медресе с обязательной ежегодной «подробной отчетностью со всеми оправдательными документами» .
Впрочем, создавались попечительства и по отдельным институтам махалли, например, Попечительство вакфного имущества А-В. Ю. Чукина при мечети «Марджани» обеспечивало существование особой школы для детей-сирот. Кроме того, мусульмане часто создавали мутаввалиаты по управлению приходскими учебными заведениями без опоры на определенную вакфную собственность .
По данным Д. Д. Азаматова, в 1917 г. в округе Оренбургского магометанского духовного собрания насчитывалось 91 учреждение с вакфным имуществом: 49 домов с надворными постройками, 2 гостиницы, 20 торговых лавок, 1382 десятины земли, более 516600 рублей неприкосновенного капитала. Общая стоимость вакфов оценивалась в 990500 рублей . Необходимо оговориться, что это только официальные данные. На самом деле количество попечительств было больше за счет незарегистрированных структур, опиравшихся на устные вакфы, особенно в сельской местности. Здесь следует особо подчеркнуть, что в общей вакфной собственности была высока доля городских мусульманских общин. По подсчетам, стоимость имущества, принадлежавшего махаллям в Казани, Оренбурге, Троицке и Москве, составляла около 550000 рублей. Самыми богатыми в России, благодаря поддержке А. Г. Хусаинова и других предпринимателей, являлись оренбургские общины: им принадлежало капиталов и недвижимости на сумму в 313000 рублей. Казанские махалли располагали собственностью на 136000 рублей, московские – почти на 50000 рублей, троицкие – на 46000 рублей.
Сельские вакфы, как правило, были недорогими и состояли в основном из пожертвованной земли. Исключение представляла собственность локальной мусульманской общины д. Болотцы Касимовского уезда Рязанской губернии .
В то же время можно предположить, что процесс передачи вакфной собственности на религиозные цели только начинал свое поступательное развитие. Судя по стабильно увеличивавшемуся во втором десятилетии ХХ века количеству вакфов, особенно в небольших городах, а также деревнях и селах, идея официального закрепления доходной собственности за конфессиональными общинами становилась все более популярной среди самых широких слоев мусульманского предпринимательства.
Необходимо отметить еще одно важное следствие произошедших в благотворительной сфере перемен – все более усиливающийся социальный характер личных завещаний видных представителей мусульманской буржуазии. Ярким примером тому является последняя воля крупного предпринимателя, основателя медресе «Хусаиния» в г. Оренбурге А. Г. Хусаинова (1837–1906), который в конце своей жизни завещал на нужды национального образования почти полмиллиона рублей, заключенных в вакфном имуществе. В завещании купца, помимо фиксации традиционных для мусульманина воздаяний, фактически сформулирована долгосрочная программа по финансированию и развитию татарского конфессионального и светского образования, предусматривавшая создание солидных вакфов при крупнейших джадидских медресе, существование целой системы целевых стипендий на обучение талантливых шакирдов в средних, средне-технических и высших учебных заведениях России, в мусульманских образовательных центрах арабского Востока, а также наличие своеобразных «грантов» на написание и издание научно-популярной, учебной и просветительской литературы . Безусловно, благотворительный акт А. Г. Хусаинова стал своеобразной кульминацией в реформировании традиционной мусульманской филантропии. Он учитывал интересы не только какой-то одной конкретной мусульманской общины, но и нужды всей системы конфессионального образования, переживавшей противоречивый и сложный процесс реформирования.
Еще одним ярким и выдающимся мусульманским благотворителем России того времени можно назвать азербайджанского предпринимателя, нефтепромышленника Гаджи Зейналабдина Тагиева (1823–1924). Он так же, как и А. Г. Хусаинов, львиную долю своих доходов направлял на благотворительные цели. Именно на средства Тагиева издавалась первая национальная газета на азербайджанском языке «Хаят», газета «Каспий», литературные и исторические произведения. Предприниматель построил прекрасное здание для азербайджанского театра. Он финансировал и стипендии для талантливых студентов-мусульман в высших учебных заведениях государства. С особой заботой Тагиев относился к народному образованию. Он создал и опекал специальную мужскую крестьянскую школу с интернатом. Долгие годы был попечителем Бакинской Мариинской женской гимназии, Бакинского механического и строительно-технического училища, за что был награжден в 1898 г. орденом Святого Станислава III степени . Впоследствии Тагиев стал учредителем целого ряда мусульманских благотворительных организаций как на Кавказе, так и в губерниях Российской империи.
Положительный опыт концентрации благотворительного капитала на уровне локальных мусульманских общин позволил буржуазии освоить новые организационные формы филантропической деятельности. Речь идет о мусульманских благотворительных обществах, получивших распространение среди мусульман России в пореформенный период.
Одной из первых мусульманских филантропических организаций России стало Касимовское мусульманское благотворительное общество, возникшее под влиянием идей крымско-татарского просветителя Исмаила Гаспринского в феврале 1898 г. Уже через год после начала своей работы общество насчитывало в своих рядах 252 члена – 33 почетных, 175 действительных и 44 члена-соревнователя. Ведущую роль в нем играли представители предпринимательства: Х. Акбулатов, М-К. Альбетков, Х. Байбеков, А. Х. Кастров, Х. Б. Мусяев и многие другие. В 1916 г. Касимовское мусульманское благотворительное общество имело в ценных бумагах и недвижимом имуществе весьма солидный капитал – в 24704 рубля. Среди основных направлений деятельности – выдача денежных пособий неимущим, поддержка учащихся и финансирование мусульманской библиотеки-читальни .
Фактически одновременно с ним было создано «Общество пособия бедным мусульманам города Казани», которое, обозначив целью «доставление средств к улучшению материального и нравственного состояния бедных мусульман г. Казани без различия пола, возраста, званий и состояний» , четко определило и основные направления работы. Оно сразу же заявило о себе как об общественной структуре, претендующей на статус многопрофильной организации социального обеспечения мусульман города. Помимо обычно практикуемых подобными институтами филантропических действий, а именно: выдачи единовременных и ежемесячных пособий, помощи с трудоустройством и жильем, экстренной помощи погорельцам и голодающим, Общество сразу же взяло курс на создание специализированных учреждений социального обеспечения: богадельни, русско-татарских школ (мужской и женской), детского приюта, амбулатории и мусульманского родовспомогательного отделения. В начале ХХ века «Общество пособия бедным мусульманам города Казани» являлось богатейшей исламской благотворительной организацией страны с капиталом почти в 100 тыс. рублей.
Интересен также опыт работы Мусульманского благотворительного общества Санкт-Петербурга, которое возникло в 1898 г. по инициативе видных кавказских промышленников и коммерсантов, представителей тюркской знати, дворянства, интеллигенции: бакинских 1 гильдии купцов Ш. Асадуллаева, М. Нагиева, З. Тагиева, доктора медицины А. Ахундова, учителя С. Ганиева, генерал-майора, киргиз-кайсацкого султана Вали хана Гази Булатовича, действительного статского советника Д. С. Смольского и др. З. Тагиев заложил основы финансовой состоятельности организации, внеся на ее счет 11000 рублей . Впрочем, сразу же после возникновения общества его активными членами и щедрыми благотворителями стали именно татарские предприниматели, проживавшие в разных губерниях России: Рамеевы, Хусаиновы (Оренбург), Акчурины (Симбирская губерния), Алышевы, Байрашевы, Бекбулатовы (Касимов), Агафуровы (Екатеринбург), С. Шамигулов (Уфа) и многие другие . Всего в 1898–1899 гг. в состав общества входило 125 членов.
Таким образом, Санкт-Петербургское мусульманское благотворительное общество оказалось в центре внимания всего национального предпринимательского класса, дворянства и интеллигенции, что было обусловлено его столичным месторасположением.
Деятельность организации осуществлялась в нескольких направлениях. В первую очередь, в центре внимания находились неимущие и незащищенные жители Санкт-Петербурга мусульманского вероисповедания. Средства выделялись главным образом на материальную поддержку учащейся молодежи и помощь местной бедноте. Кроме того, Общество финансировало культурно-просветительные и религиозно-нравственные нужды единоверцев. В 1906 г. по инициативе председателя организации Д. С. Смольского было открыто первое в столице русско-татарское училище и выбран мулла-духовник для преподавания в нем религиозных предметов. Уже в первый год существования в этом учебном заведении числились 34 ученика и 16 учениц. Преподавание велось на двух языках – русском и татарском, а программа обучения включала в себя уроки чтения и письма, географию, вероучение, арифметику .
Безусловно, важность такой деятельности трудно переоценить. Для Санкт-Петербурга, где приходские общества мусульман были слабы, организация современного учебного процесса с обязательным преподаванием веры имела решающее значение и создавала необходимые условия для воспитания подрастающего поколения в национальном духе. Учитывая важнейшую роль образования в противодействии ассимиляционным процессам, мусульманское благотворительное общество две трети своего дохода тратило на просветительские нужды.
Следует отметить, что эта сравнительно небольшая и небогатая организация стремилась, согласно своему столичному статусу, участвовать в финансировании общемусульманских благотворительных проектов. Так, например, в 1902–1903 гг. петербуржцы отправили в пользу пострадавших от землетрясения в Средней Азии 493 рубля 60 копеек, в 1905 г. воинам-мусульманам на Дальнем Востоке выслали 7500 молитвенников и 50 рублей, в 1906–1907 гг. пострадавшим от неурожая в Оренбургской губернии – 200 рублей и т. д.
Мусульманские благотворительные общества учреждались и для финансирования нужд какого-либо прихода. По сути, это были своеобразные попечительства махалли, однако они объединяли жителей не только определенного квартала, но и всех мусульман населенного пункта. Например, 22 апреля 1913 г. открыло свою деятельность Саратовское мусульманское общество, которое главной своей задачей обозначило обслуживание «нужд Саратовского городского мусульманского прихода, как-то: содержание мечети, мектебе… мусульманского кладбища и посильной помощи нуждающимся, обращающимся к обществу за помощью» . Председателем правления организации являлся городской имам З. М. Енгалычев, а самыми активными его членами – местные предприниматели. Доходы общества, состоявшие из членских взносов и пожертвований, шли в основном на содержание общинного мектебе, оплату работы учителя и его помощника. Очевидно, что в Саратове инициатива по созданию благотворительной организации принадлежала не интеллигенции и крупному предпринимательству, как в Санкт-Петербурге, а городскому мулле, который сумел объединить торговцев и промышленников и сконцентрировать в махалле значительные благотворительные средства.
Однако мусульманское предпринимательство к началу ХХ в., имея большой опыт работы в общественных филантропических структурах, все более осознавало действенность коллективных усилий в благотворительной сфере. Практически во всех городских населенных пунктах государства, где существовала успешная мусульманская буржуазия, стали появляться специализированные организации, аккумулировавшие средства и направлявшие их на решение неотложных социальных и культурно-просветительских задач татарского населения.
Интересным и ярким примером таких инициатив можно назвать учреждение в 1906 г. казанскими 1 гильдии купцами А. Г. Хусаиновым, М-Б. А-К. Апанаевым, касимовским купцом Х. Б. Мусяевым, дворянином М. М. Давлеткильдеевым мусульманского благотворительного общества «в Нижегородской ярмарке». По своим уставным задачам оно, заботясь о нравственном просвещении, предусматривало организацию благотворительной помощи для лиц мусульманского вероисповедания с оказанием им материальной поддержки. Устав также оговаривал возможность создания благотворителями медресе, мектебе, библиотек, кабинетов для чтения, ремесленных и иных школ. Кроме того, общество планировало оказывать помощь особыми стипендиями талантливым шакирдам, содержать специальные санатории для бедных, нуждающихся в чистом воздухе и хорошем питании, «устраивать публичные лекции, беседы, литературные вечера» .
Очевидно, что общество, учрежденное ведущими татарскими капиталистами, проживавшими в различных регионах государства, задумывалось ими как своеобразный фонд мусульманского предпринимательства, торговавшего на Нижегородской ярмарке. Однако географически деятельность организации должна была распространяться далеко за пределы этого поволжского коммерческого центра и охватывать территорию центральной России и Урала.
На Кавказе создание мусульманских благотворительных обществ было связано с активной общественной деятельностью азербайджанской буржуазии. В 1905 г. З. Тагиев, А. Селимханов, М. Мухтаров, Дадашевы и Ашурбековы учредили Мусульманское благотворительное общество в г. Баку, целью которого являлось «вспоможествование и призрение беднейших из мусульман, а также содействие беднейшим ученикам-мусульманам к поступлению или довершению образования в средних и высших учебных заведениях» . В дальнейшем в регионе появилась целая сеть мусульманских благотворительных организаций, занимавшихся вопросами социального обеспечения, развития народного образования и культурно-просветительскими задачами .
Мусульманские благотворительные общества России в этот период, несмотря на разный характер и масштабы своей деятельности, имели одну общую цель: всемерная поддержка этноконфессиональных потребностей тюрко-татарского населения, его социальных и культурных нужд. Вряд ли суммарный капитал всех мусульманских благотворительных обществ империи достигал полумиллиона рублей, однако эффективная концентрация, целенаправленное расходование имеющихся средств позволяли решать непростые и злободневные проблемы. Всего в 1917 г. в России насчитывалось более 260 мусульманских благотворительных обществ. В этническом отношении общества подразделялись следующим образом: татарских –195, азербайджанских – 30, крымско-татарских – 27, узбекских – 4, иранских – 6 и др.» .
Таким образом, на рубеже XIX–XX веков мусульманской буржуазии России удалось создать собственную стройную и целостную систему финансирования национальных интересов, включавшую в себя элементы традиционной благотворительности (разовые пожертвования на нужды отдельных лиц и др.), специальные благотворительные организации социального обеспечения широких слоев населения и попечительства махаллей, обеспечивавших стабильное экономическое существование мечетей м мусульманских священнослужителей, а также функционирование и реформирование конфессиональных приходских училищ.
Трансформация традиционной благотворительности сыграла решающую роль в становлении элементов организованного общественного самоуправления в махаллях, способствовала массовым проявлениям социальной ответственности предпринимательства, сформировала независимые от государства источники финансирования духовных и культурных потребностей мусульманской общины.