Ногайская Орда принадлежала к миру ислама и входила в систему мусульманских политических образований как ее полноправный и полноценный компонент. Источники единодушны в том, что жители ногайской земли «держатся закона Магомета», и иногда уточняют: «… последуют магометанскому закону суниского (суннитского. – В. Т.) толкования», «исполняют обряды не персов, а турок», т.е. суннитские, а не шиитские . Что касается степени религиозности, то, пожалуй, лишь Эвлия Челеби посчитал ногаев «очень послушными газиями» . Источники той эпохи демонстрируют довольно прочную укорененность ислама. Неоднократное уподобление (а не противопоставление) его христианству в переписке биев и мирз с кремлевским двором свидетельствует об отсутствии религиозного фанатизма. Многие грамоты содержат пассажи типа «нас, мусулманов, Бог сотворил, а вас, христьян, Бог же сотворил»; «а с тобою (Иваном IV. – В.Т.) у нас Бог один, а вера не одна»; «ты и мы Божьи холопи, хотя вера наша и розна» . Вместе с тем нельзя игнорировать сообщения авторов конца XVII–XVIII в. о том, что у ногаев сохранялись значительные пережитки домусульманских верований. Реликты язычества были еще более сильными в предшествовавшие три столетия. Отмечались обряды жертвоприношений по неисламским канонам, поклонение домашнему очагу, использование лошадиных черепов как амулетов .
Ислам стал широко распространяться среди кочевников Дешт-и Кипчака в первой половине XIV в., в эпоху золотоордынского хана Узбека (1312–1341). В конце XIV – начале XV в. мусульманизация Улуса Джучи развернулась под эгидой Идегея, который проводил активную конфессиональную политику, снискав репутацию праведника и благочестивого мудреца . Кроме Поволжья, в качестве исходных пунктов появления мусульманства у ногаев в различных источниках фигурируют также Булгар, Багдад и Туркестан , но чаще упоминается Бухара.
Судя по источникам, основатель ордена накшбандийа Багау-л-Хакк-ва-д-Дин направил из Бухары 366 конных шейхов в помощь Мухаммаду Шейбани (конец XV – начало XVI в.) для обращения в ислам жителей Прииртышья, в том числе и ногайцев . К ногаям Башкирии, по местным преданиям, отрядил для проповеди своего ученика знаменитый бухарский суфий Ходжа-Ахмед Йасави .
Несмотря на относительно позднее внедрение ислама и сохранение элементов язычества, ряд признаков позволяет видеть в ногаях уже мусульманское общество. Скажем, непререкаем был авторитет Корана, которым скрепляли международные договоры. В ногайско-русских отношениях и в соглашениях между мирзами обычной была присяга «на Куране». Причем призвание в свидетели священной книги заключалось не просто в присутствии ее на церемонии, а в использовании в качестве инструмента присягания – «в Куран поцеловать, положа руку на Куран» . Из источников известно, что в таких случаях раскрывалась определенная сура, к которой и прикладывались губами мусульмане – участники переговоров .
Кроме того, имеются сведения и об исполнении ногаями религиозных обрядов. Например, ежегодный пост – ураза – ознаменовался праздничными молебнами и снижением дипломатической активности мирз . Сохранились и сведения о совершении ногайцами хаджа. Правда, бии – правители Ногайской Орды, скорее всего, не могли себе позволить столь долгое отсутствие в стране. Это далекое странствие предпринимали их жены и матери . Из Астрахани паломники направлялись в Казыев улус, а оттуда – в Крым, где иногда до двух месяцев ожидали набора достаточной группы верующих. Из Крыма эта группа двигалась к турецким крепостям Подунавья (Ак-Керману, Джан-Керману, Измаилу, Килии), затем в Стамбул, где в течение некоторого времени вновь ждали подхода паломников из различных турецких городов. Из османской столицы за шесть недель пешком преодолевали расстояние до города Дамаска, от которого следовали на верблюдах еще шесть недель до священной аравийской области Хиджаз. После месячного пребывания у святынь таким же путем возвращались в Стамбул, а оттуда – на родину .
Имеется небольшое количество сведений и о погребальной обрядности в Ногайской Орде. Собственно, эта мусульманская страна придерживалась порядка захоронения и поминания, присущего в целом миру ислама. Итальянский путешественник, монах Джованни Лукка (Жан де Люк, XVII в.), уверял, будто погребение устраивается у ногаев так же, как у крымских татар: в присутствии муллы, в деревянном гробу, в могиле с двумя камнями; девушкам в ноги и изголовье кладут яркие ленты или цветы; единственное заметное отличие – насыпанный курган, «чтобы помешать зверям разрыть трупы» . Последнее действие объяснялось, наверное, не только заботой о сохранности могилы, но и давней кыпчакской традицией – несомненным пережитком язычества.
В восточном Дешт-и-Кипчаке сохранилось много отдельно стоящих в степи мавзолеев из обожженного кирпича или грубо обработанного камня. Датируются они XIV и последующими веками, т. е. периодом активной исламизации региона. Это семейные и одиночные усыпальницы аристократии на территории их кочевий . Подобные памятники различного вида устанавливались над могилами биев, мирз, иногда их приближенных и назывались мазар или кешене. Возле них и устраивались поминальные мероприятия.
Информация о мусульманском духовенстве Ногайской Орды крайне фрагментарна. В конце XV – первой трети XVII в. там существовали такие категории духовенства:
1) сеиды – целая прослойка населения, восходящая происхождением к Пророку и удостоившаяся в ногайско-русской переписке такого комментария относительно своего статуса: «Божия посланника Магамметева корени» . При дворе бия состояло, как правило, несколько сеидов, один из которых считался старшим, кроме того, был главный сеид ногайской столицы – города Сарайчука;
2) муллы – служители культа. Какая-либо градация их не прослеживается, разве что известны муллы, служившие при биях. По-видимому, ногайские муллы состояли не при определенных мечетях (как полагалось бы по нормам веры), а при ставках знати;
3) ходжи – в источниках иногда называют их потомками четырех праведных халифов, но, скорее всего, речь идет о последователях суфийского ордена накшбандийа. В исторических документах они называются, как правило, вместе с сеидами в качестве их «братьев». Джованни Лукка воспринимал ходжей у крымских ногаев как мулл ;
4) садры – это или представители бухарской династии религиозных деятелей, или держатели вакфных владений в Ногайской Орде;
5) шейхи – богословы;
6) хафизы – знатоки священных текстов и преданий; являлись, вероятно, категорией духовенства, наиболее приближенной к простонародью и к светской политике; участвовали в военных походах, вели делопроизводство в кочевых ставках и т.д.;
7) суфии – члены различных суфийских орденов, роль и место которых в Ногайской Орде в документах не отслеживается.
Социальная значимость духовенства в Ногайской Орде определялась не только религиозной функцией, но и их ролью в социально-политической жизни государства. Именно в руках духовенства находилась дипломатическая переписка бийского двора. Иногда муллы, как и сеиды и хафизы, входили в состав посольств или даже возглавляли их.