22 сентября 1788 г. Екатериной II был учрежден единственный орган, объединивший всех мусульман Внутренней России и Сибири – Оренбургское магометанское духовное собрание (ОМДС). В этот день был принят именной указ императрицы «Об определении мулл и прочих духовных чинов магометанского закона и об учреждении в Уфе духовного собрания для заведывания всеми духовными чинами того закона, в России пребывающими». Следует отметить, что в Указе ОМДС определятся как «духовное собрание Магометанского закона», при этом только слово «Магометанского» пишется с прописной буквы . В этот же день по именному указу Сената ахун Каргалинской слободы Мухаммеджан Хусаинов стал муфтием всех мусульман России, «исключая Таврическую область». Сочетание принципа назначаемости муфтия (формально закрепленного только в 1891 г.) с принципом избираемости трех казыев (членов) из числа улемов Казанской губернии давали возможность совмещать интересы как имперской власти, так и самих мусульман. Если учесть, что все муфтии до Мухаммад-Сафы Баязитова (до 1915 г.) были выходцами из Уральского региона, то казыи представляли интересы татар Поволжья. До 1871 г. избрание казыев проходило в Казани коллегией местных имамов фактически под контролем городской мусульманской элиты.
Екатерина II, следуя петровской традиции, в конфессиональной политике оценивала религию как одно из условий «общественного благополучия», а конфессиональные учреждения и их служителей – прежде всего как «орудие нравственного воспитания» и одновременно поддержания «порядка» среди подданных империи . Прагматически и рационально мыслящая правительница России была твердо убеждена, что религиозные институты всех конфессий империи должны беспрекословно повиноваться государству, все их служители сверху донизу обязаны быть верными помощниками светской власти, а высшим приоритетом в их деятельности должны являться прежде всего «державные интересы» .
В итоге мусульманское духовенство ставилось под контроль государства, полностью определявшего его кадровый состав. Если учесть, что в России уже существовала свобода вероисповедания для лиц, официально зарегистрированных как мусульмане, то этот указ устанавливал механизм надзора за духовными лицами, при этом основное внимание уделялось их лояльности российскому государству и тому, чтобы ими являлись «люди, в верности надежные». Генерал-губернатор Симбирской и Уфимской губерний барон О. А. Игельстром разработал Положение об ОМДС в 1789 г., где был определен механизм получения «духовного чина» имама и ахуна. После избрания сельским обществом нужно было получить документ, удостоверяющий лояльность и указывающий на проживание в данном селении и губернии, от уездного земского исправника или кантонного начальника, который, в свою очередь, докладывал наместническому (губернскому) правлению. С санкции последнего испытуемый мог держать экзамен в ОМДС опять-таки в присутствии губернских властей в лице двух верхней расправы (суда) заседателей. Результаты экзамена утверждало наместническое правление. На уезд должно было приходиться не более двух ахунов, причем под их наблюдением находились мечети, религиозные школы и их служители . К 1800 г. в ОМДС подвергся экзамену 1921 человек, что фактически обозначало контроль над абсолютным большинством приходов. Только за 1791 г. экзаменам подверглись 789 человек, включая 7 ахунов, двух помощников ахунов, 51 мухтасиб, 527 мулл (имамов), 9 мударрисов.
ОМДС подчинялось «все магометанское приходское духовенство в следующих губерниях: Казанской, Уфимской, Оренбургской, Самарской, Вятской, Симбирской, Саратовской, Пермской, Пензенской, Астраханской, Нижегородской, Тамбовской, Рязанской, областях Семипалатинской, Тобольской, Томской, Сибирских киргизов и Внутренней киргизской орды».
Таким образом выстроилась трехуровневая система: само Собрание – ахун – имам. До создания ОМДС система фактически была двухуровневой: ахун – имам. Ранее ахуны сами взаимодействовали с представителями светских властей, теперь эти функции взяло на себя ОМДС. Однако ахуны и напрямую решали вопросы шариатского права в случае конфликтных ситуаций в сфере семейного права: никах (брак), талак (развод), мирас (раздел имущества), фактически выполняя функции апелляционной инстанции, а потому многие имамы стремились занять этот пост, что вело к росту их численности. Если к 1788 г. мы можем говорить о четырех ахунах на всю Оренбургскую губернию, то в 1851 г. их было уже 25 человек. Попытка придать законодательный статус должности ахуна как окончательной инстанции в рассмотрении судебных дел в вопросах семейного права по проекту «Правил о магометанских супружеских делах» потерпела неудачу.
Мухтасибы выполняли функцию контролеров за действиями имамов на местах. По мере роста числа ахунов различие их функций становилось менее понятным. При этом ахуны все больше сосредотачивались в городах. Так, в 1851 г. в Оренбургской губернии было 25 ахунов, а в 1855 г. – 26 мухтасибов .
По словам Ш. Марджани, Духовному собранию были поручены следующие вопросы: «давать мусульманам подчиненного им округа фетвы о верности или ошибочности деяний в религиозных или духовных делах; принимать экзамены у лиц, назначаемых на должности выполняющих обязанности по шариату ахунов, мухтасибов, мударрисов, хатыбов, имамов и муэдзинов, по вопросам науки, практики и морали; выдавать разрешения на строительство и ремонт мечетей; заниматься разделом имущества мусульман по шариату» .
Таким образом, кроме чисто богослужебной сферы, мусульмане обладали особыми правами в области брачного и семейного права, то есть никаха (брака), талака (развода) и мираса (раздела имущества). Статус Духовного собрания не предусматривал централизованной системы образования или подготовки к сдаче экзаменов на духовный чин. Лица, сдавшие экзамен, получали Указ и поэтому назывались «указными муллами». Само ОМДС с 1810 г. подчинялось Министерству внутренних дел (МВД).
До 1874 г. МВД контролировало и мусульманские школы, имевшие статус частных учебных заведений, открытие которых проводилось фактически в уведомительном порядке. Первые правила, регулирующие их деятельность, были изданы только в 1870 г., и система открытия конфессиональных школ перешла к разрешительному порядку. С 1874 г. эти школы были переданы в ведение Министерства народного просвещения, что привело к фактически двойному подчинению имамов, являвшихся, как правило, и мударрисами.
Важнейшей функцией муфтия, с точки зрения мусульманского права, является издание фетв, разъясняющих любую проблему с позиции шариата. Таким образом, российское государство получило в свои руки контроль над обеими ключевыми сферами права для мусульман-татар. Вопросы светского права и так контролировались государством, а вопросы церковного права, догматики и семейного права перешли в руки назначаемого государством муфтия. ОМДС сохранило петровскую коллегиальную систему, которая в общегосударственных органах власти с 1802 г. была заменена системой министерской, где вся власть находится в руках одного руководителя. Однако, несмотря на периодически возникающие конфликты муфтия и казыев, это не противоречило государственным интересам, наоборот, создавало систему сдержек и противовесов внутри татарской мусульманской элиты. С точки зрения мусульманского права система коллегиального совета заключена в коранической суре «аш-Шура» (Совет).
ОМДС и его духовенство не обладало материальными и властными ресурсами. Большая часть вакфов в Поволжье была конфискована еще сразу после уничтожения Казанского ханства, и окончательно этот процесс был завершен в период правления Анны Иоанновны (1730-е гг.). Расходы на содержание ОМДС оставались крайне незначительными вплоть до 1917 г. В 1913 г. по смете МВД на ОМДС отпускалось только 12 304 рубля .
Особенностью структуры ОМДС было отсутствие механизма контроля над положением на местах. Формально эти функции должны были выполнять ахуны и мухтасибы. Однако у них отсутствовали четко определенные обязанности, как правило, они работали в деревнях и не всегда могли оказать влияние на местных имамов. К тому же контакты с местными светскими властями официально шли через правление ОМДС. В 1804 г. муфтий М. Хусаинов предложил проект централизации духовных органов на местах. Он выступал против осуществляемого местными властями контроля вопросов, входивших в компетенцию ОМДС, предлагал создать в Санкт-Петербурге коллегию по мусульманским делам и открыть ее филиалы в основных мусульманских губерниях.
В целом, первая половина XIX в. упрочила позиции официального духовенства, ориентировавшегося на сотрудничество с государством. Первый муфтий ОМДС М. Хусаинов (1788–1824 гг.) проводил политику, направленную на подчинение духовенства как к Духовному управлению, так и государству. Бухарская традиция, опиравшаяся на подчинение религии государству, отвечала этим целям.
Если Оренбургское и Казанское губернские правления совместно стремились ограничить контроль М. Хусаинова за кадрами на местах, то после его смерти они вступили в конфронтацию по поводу назначения будущего муфтия. В 1824 г. был изменен статус Министерства духовных дел и народного просвещения – 132-й параграф закона о министерстве гласил, что «муфтии избираются по-прежнему магометанами» . В сентябре 1825 г. казанские имамы и купцы предложили на должность муфтия кандидатуру старшего ахуна Казани, имама 5-й мечети Габдесаттара Сагитова . Однако император Александр I порекомендовал оренбургскому губернатору представить свою кандидатуру. Им стал Г. Габдрахимов, назначенный Указом императора Александра I от 30 сентября 1825 г.
При Г. Габдрахимове был полностью укомплектован штат ОМДС, который в 1836 г. значительно расширился (до 17 человек) и просуществовал в таком виде до 1917 г. По инициативе Г. Габдрахимова после эпидемии холеры 1831 г. начинается обучение мусульман-лекарей для башкирско-мещеряцкого войска на медицинском факультете Казанского университета (в это время Казань оставалась основным центром среднего и высшего русского образования для татар). В итоге в 1834–1865 гг. Первую Казанскую гимназию окончили 22 мусульманина, а в 1840–1860 гг. в Казанском университете обучался 31 мусульманин, среди которых был будущий муфтий ОМДС М. Султанов (муфтий в 1885–1915 гг.).
После смерти Г. Габдрахимова в 1840 г. Оренбургское губернское правление не предложило кандидатов, выступило против попытки ряда имамов выдвинуть кандидатом в муфтия ахуна д. Туркеево Белебеевского уезда Оренбургской губернии Габдельхалика Ахтямова. В итоге решение было принято в Петербурге. Император и его брат великий князь Михаил Павлович уделяли большое внимание религиозному воспитанию мусульман-военнослужащих. В крупнейших городах Волго-Уральского региона существовали должности военных ахунов, в ряд основных военно-морских портов были назначены имамы, на казенный счет содержались мечети при Казанском пороховом и Ижевском оружейном заводах. С 1850 г. была создана должность главного ахуна башкирско-мещеряцкого войска в лице имама мечети Караван-Сарая в Оренбурге. Из этой среды в 1840 г. был назначен новый муфтий ОМДС Габдулвахид Сулейманов. Первые два муфтия (М. Хусаинов и Г. Габдрахимов) были известны как высокообразованные улемы и мударрисы, связанные с властями и национальной буржуазией Оренбургской губернии. Г. Сулейманов стремился придать ОМДС статус губернского учреждения, тем самым выведя его из-под контроля оренбургского губернатора. Но усиление контроля властей над мусульманами армии, флота и военных предприятий не означало стремление центра увеличить значение ОМДС. К середине века оно уже не было нужно властям для продвижения в глубь Азии, так как приоритет был отдан присоединению Казахстана и Центральной Азии к России.
После смерти муфтия Г. Сулейманова в 1862 г. вновь возникает проект выборов муфтия ОМДС. Теперь, в 1862–1864 гг., центром общественной активности выступает новый экономический центр татарской буржуазии – Нижегородская ярмарка. Здесь в качестве кандидата называется ахун Стерлитамака Камалетдин Ногаев. Свою кандидатуру выдвинули и мусульмане столицы. Проект выборов в 1863 г. поддержал и исполняющий должность оренбургского гражданского губернатора Г. С. Аксаков, предложивший избрание делегатов от имамов и муэдзинов, потомственных дворян, купцов 1-й гильдии, потомственных почетных граждан и выпускников вузов и средних учебных заведений. Съезд должен был избрать трех кандидатов на должность муфтия. Эту идею поддержали казанский и самарский губернаторы. Окончательный выбор принадлежал Министерству внутренних дел. Все эти принципы самоуправления, вероятно, были созвучны «оттепели» рубежа 1850–1860-х гг., но контрастировали с обстановкой, сложившейся после ареста Н. Г. Чернышевского в 1862 г. и польского восстания 1863–1864 гг. Не случайно в 1864 г. оренбургский и самарский генерал-губернатор А. П. Безак ограничился выбором из трех кандидатур, рекомендованных ему местной администрацией, и предложил кандидатуру С.-Г. Тевкелева . Оба они участвовали в Русско-турецкой войне 1828–1829 гг. и в подавлении Польского восстания 1831 г.
После смерти С.-Г. Тевкелева в 1885 г. с требованием об избрании муфтия выступили жители Казани и Каргалы, татарские купцы на Нижегородской ярмарке. В 1886 г. М. Султанов был утвержден центральным МВД по представлению губернских властей . С 1889 г. казыи и кандидаты стали утверждаться МВД по представлению муфтия. Требование знания русского языка повысило статус казыев в отношениях с администрацией и в аппаратной деятельности .
Муфтии не были противниками развития образования, но и не предпринимали решительных шагов в этом направлении, во многом из-за того, что образование мусульман не входило в круг компетенции ОМДС. Ш. Марджани, а затем Р. Фахретдинов выразили недовольство деятельностью муфтия С.-Г. Тевкелева из-за его неспособности провести какие-либо реформы. Вначале тот на словах поддержал проект светской школы, созданный Х. Фаизхановым и Ш. Марджани, а затем фактически отказал им в помощи.
Муфтий Г. Сулейманов умер в 1862 г. в период подготовки Великих реформ 1860-х гг., введения местного самоуправления на уровне городов, уездов и губерний при министре внутренних дел П. А. Валуеве. В 1863 г. он выступил за передачу ахунам права разбирать спорные дела в сфере семейного права. В ответ в этом же году ОМДС предложило проект создания 65 округов, возглавляемых ахунами, приобретавшими контрольные функции в сферах семейного права, надзора за приходскими имамами, мектебами и медресе. Ахуны должны были представлять ежегодный отчет правлению ОМДС .
В противовес идеям улемов о концентрации власти на местах в руках ахунов, муфтий С.-Г. Тевкелев представил проект «О правах магометан по вероисповеданию» в 1867 г. Здесь он фактически выступает за превращение махалли в самодостаточную общину по образцу деревни государственных крестьян, созданную реформой графа Киселева 1837–1841 гг. и близкой ей реформой помещичьих крестьян 1861 г. По его проекту возникает должность назира в качестве попечителя.
С.-Г. Тевкелев наделял назира в махалле фактически полномочиями мухтасиба: с согласия прихожан он был обязан «наблюдать и ответствовать за порядком и благочестием в мечети и равно по приходу». Самостоятельность власти назира определялась и отсутствием механизма его смещения. В отличие от власти кантонного начальства, она была подконтрольна общинникам, но резко сокращала полномочия имамов.
С.-Г. Тевкелев особо указывал, что «на должности муфтия и его помощника могут быть назначены не только духовные, но и другие достойные из магометанских мурз и дворян лица, пользующиеся уважением магометанского общества, хотя бы они дотоле не имели духовного звания». Такая постановка вопроса обозначала фактическую потерю монополии улемов на руководство ОМДС. Мурзы превращались в основную группу национальной элиты в округе ОМДС, контролируя пост муфтия. Понятна критическая позиция Ш. Марджани, для которого программа С.-Г. Тевкелева обозначала подрыв позиций улемов.
В 1870-х гг. в правительственных кругах продолжал обсуждаться вопрос об Оренбургском муфтияте как в связи с его конкретной деятельностью и будущим, так и состоянием «мусульманского дела» в империи в целом. Так, уфимский губернатор С. П. Ушаков в своей записке в МВД от 13 июня 1872 г. вообще предлагал упразднить ОМДС. По его словам, сохраняющаяся «изолированность» мусульман была обусловлена существованием ОМДС как «естественного центра тяготения духовенства и населения», места «упрочения» в них «сознания племенного и религиозного единства». Теперь же «нет потребности» в дальнейшем усилении «мусульманской иерархии», напротив, по мнению Ушакова, сейчас «является возможность совершить постепенный поворот к ее ограничению и ослаблению».
Перед обсуждением этой записки МВД устроило ряд совещаний с заинтересованными местными администраторами, в ходе которых группа губернаторов территорий Юго-Востока империи – главы Оренбургской, Уфимской губерний и Уральской и Тургайской областей – выступили со следующими предложениями: 1) необходимо ликвидировать ОМДС как «искусственное создание правительства», но все же сохранить единоличную фигуру муфтия с наделением его «высшими мусульманскими судебными правами»; 2) ликвидировать все «посреднические инстанции» между муфтием и местными муллами (то есть упразднить должности старших ахунов), предоставить самому муфтию право «определить» способ контроля деятельности местных мулл»; 3) не ограничивать строительство новых мечетей, избирать мулл «общественным приговором» с последующим утверждением губернским начальством, а испытание на знание «веры» в ОМДС отменить.
Подводя итоги всех этих обсуждений, министр внутренних дел Тимашев сформировал ряд предложений. Так, министр не ставил прямо вопрос о «немедленном упразднении» ОМДС, а лишь писал о необходимости «ослабить» единоличную власть оренбургского муфтия и «степень влияния» ОМДС на мусульманскую массу. Тимашев считал важным «настаивать» на знании членами правления ОМДС русского языка. Особое значение министр придавал усилению «по всей империи» системы «наблюдения за магометанским духовенством как в отношении исполнения им гражданских законов, так и в отношении самих духовных лиц, их политической благонадежности». В то же время, опасаясь подъема «фанатизма» мусульман, глава МВД полагал рискованным трогать или как-то изменять статус и Оренбургского, и Таврического муфтиятов.
В 1867 г. округ ОМДС был сокращен: из его сферы ведения были изъяты казахи. ОМДС по указанию министра внутренних дел Макова было запрещено поддержание контактов с мусульманами казахских степей и Туркестана. Казахи, как и мусульмане Туркестана, вообще были лишены института духовных собраний .
Оценивая положение дел в ОМДС, чиновники Департамента духовных дел МВД в середине 1890-х гг. констатировали процесс установления «более жесткого контроля» за деятельностью Оренбургского муфтията. Так, в 1889–1890 гг. по инициативе МВД в Государственном совете рассматривался вопрос об отказе от «выборного начала» при избрании членов ОМДС. Представители МВД объясняли необходимость подобной меры тем, что при сохранении «выборной системы» могли быть избраны «нежелательные члены», кроме того, при многочисленности и разбросанности избирателей возможны «недоразумения». Поэтому Государственный совет одобрил предложенный порядок назначения членов правления Оренбургского муфтията МВД по соглашению с муфтием. Одновременно была официально отменена «выборность» и узаконена «назначаемость» и самого муфтия. С этого момента законодателем оговорено, что назначение муфтия в Оренбург производит министр внутренних дел с последующим «Высочайшим одобрением» царя. Таким образом, даже малейшие элементы демократических традиций в жизни ОМДС были практически свернуты .
Главной формой административного обсуждения «мусульманского вопроса» в период после 1905 г. стали так называемые Особые совещания – специальные межведомственные или внутриведомственные учреждения, собираемые для рассмотрения наиболее существенных для власти вопросов мусульманской проблематики.
На Особом совещании 1910 г. повышенное внимание уделялось выработке вопросов административной политики властей империи в области регулирования духовной жизни отечественного «магометанства». Беспокойство по-прежнему вызывал тот факт, что мусульмане европейской части России и Сибири пребывали под управлением единой структуры – находящегося в Уфе ОМДС. Царские чиновники в ходе совещания 1910 г. фактически солидаризировались с высказанным еще в 1905 г. мнением о том, что к началу XX столетия Оренбургский муфтият превратился в настоящий «мусульманский Рим».
10–15 апреля 1905 г. в Уфе под председательством муфтия М. Султанова в ОМДС прошло совещание «Общества улемов». В окончательном проекте ОМДС предусматривалась трехуровневая система управления:
1) «приходское» духовное управление во главе со старшим в приходе имамом; управления приходских имамов должны обеспечивать монопольный контроль за общественной жизнью махалли, а имамы избираться всем населением прихода;
2) вилаят меджлисе – окружное управление ахунов, в которое входили бы около 100 приходов; он состоит из трех членов: казыя (председатель) и двух представителей из хатыбов и мударрисов;
3) само Духовное собрание – Центральное правление (Мэркез идарэ), состоящее из муфтия и шести казыев.
На съезде округа ОМДС избирались бы три кандидата, из которых императором утверждался один муфтий .
Всероссийские мусульманские съезды, проводившиеся с 1905 по 1918 гг. по вопросам решения национальных, социально-политических и религиозных проблем российских мусульман, большое внимание уделяли и проблеме институционализации религиозной сферы.
15–25 июня 1914 г. в Петербурге состоялся IV Всероссийский Мусульманский съезд. Основной акцент съезд сделал на реформе духовных собраний, включая создание новых структур в Туркестане и на Северном Кавказе. Были выработаны «Положения об управлении духовными делами мусульман Российской империи», по которому предусматривалась четырехуровневая система управления:
1) приходское духовенство;
2) уездные кади;
3) губернские и областные меджлисы;
4) Духовное правление.
Мусульмане сами избирают муфтиев и шейх-уль-ислама на 5 лет, причем население избирает трех кандидатов, один из которых утверждается по представлению министра внутренних дел императором. Это повторяет окончательный проект, поданный ОМДС по результатам «Общества улемов» апреля 1905 г.
Пиком мусульманского политического движения в 1905–1907 гг. явился III Всероссийский Мусульманский съезд, состоявшийся 16–21 августа 1906 г. в Нижнем Новгороде. Духовную комиссию возглавил Галимджан Баруди. В соответствии с программой реформы управления духовными делами в России создавались пять Махкама-и-Исламия (Мусульманских Собраний), включая Оренбургское, Таврическое, Туркестанское и два Собрания на Кавказе. Им передавались все религиозные дела мусульман, в том числе контроль над медресе, мечетями и вакфами, утверждение духовных лиц и судопроизводство по вопросам семейного и наследственного права. Средний уровень должны были составлять губернские и уездные меджлисы духовенства. Главой мусульман России избирался Раис-уль-Улама, имеющий право личного доклада Императору. Все духовенство избиралось только мусульманами. Рекомендация И. Гаспринского провозгласить Раис-уль-Улама Галимджана Баруди обозначала открытый разрыв с существующей системой официального религиозного устройства. Да и духовенство, поддержанное буржуазией, было уже принципиально готово к переходу к религиозной автономии.
Сразу после Февральской революции 1917 г. национальные деятели в Уфе взяли под контроль Оренбургское духовное собрание и сместили муфтия С. Баязитова и казыя Г. Капкаева. Для управления Духовным собранием была создана комиссия из 16 человек под председательством имама Хабибуллы Ахтямова. Временный муфтий Салихджан Урманов издал обращение к духовенству Собрания с призывом поддержать новую власть . 20 марта 1917 г. Временное правительство приняло постановление «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений» , что заложило основу для разработки планов автономии.
На I Всероссийском мусульманском съезде в мае 1917 г. духовенство вело самостоятельную политику, настаивало на параллельном сосуществовании национальных и религиозных органов. Ключевым моментом, усилившим самостоятельность духовенства, стало избрание независимого Духовного собрания во главе с муфтием Г. Баруди и шестью казыями. Временное Бюро Союза Мусульманского Духовенства под председательством Г. Гумери было сформировано из того же круга . 20 мая 1917 г. в Казани руководством «Общества духовенства» была создана комиссия по подготовке Всероссийского мусульманского съезда духовенства .
В июне 1917 г. при Духовном собрании под председательством Х.-Г. Габяши состоялось совещание по образованию. На нем были приняты решения о передаче религиозных школ от правительства в руки Духовного собрания. Было принято решение о том, что «медресе не являются собственностью определенной мечети или прихода» . Это решение заложило основы для практического сосредоточения всех религиозных школ в руках Духовного собрания и тем самым создания, централизации и унификации религиозных школ, согласно резолюциям 1905–1907 гг.
На II Всероссийском мусульманском съезде в июле 1917 г. ОМДС было трансформировано в Диния назараты (Религиозное ведомство) в составе Милли идарэ (правительство национально-культурной автономии мусульман тюрко-татар Европейской России и Сибири). 30 июля 1917 г. руководство ОМДС подписало фетву, санкционирующую участие женщин в выборах .