Дагестан. История ислама на Северном Кавказе начинается с приобщения к этой религии населения города Дербента. Первый захват Дербента войсками Арабского халифата состоялся уже во время правления праведного халифа ‘Усмана (644–656), когда Салман б. ибн Раби‘а занял город, освободив его от иранского гарнизона. Уже в 653 г. отряд Салмана был разгромлен хазарами, которые вытеснили арабов из Дербента. Не останавливаясь на подробностях противостояния арабов и хазар, отметим, что окончательно Дербент был завоеван арабами лишь в первой половине VIII в. Значимым маркером распространения ислама в этом городе стала постройка в 733/34 г. соборной мечети . Дербент, известный арабским авторам как Баб ал-абваб, стал выполнять в последующие пять веков (вплоть до монгольского завоевания) роль ведущего исламского центра Кавказа.
В VIII–Х вв. ислам стал распространяться среди лезгин, табасаранцев, рутульцев и цахур . К середине Х в. произошло почти полное приобщение к исламу населения Лакза и Табасарана, к концу Х в. – наиболее высокогорных лезгинских селений около горы Шалбуздаг , а в XI в. мусульманами стали агульцы .
Временное усиление Арабского халифата в IX в. сменилось усилением христианского государства Сарир, в состав которого вошел покинувший состав халифата Кайтаг. Сарир с центром в горной Аварии, судя по всему, возглавил борьбу против арабов на Восточном Кавказе и потому объединил вокруг себя многие земли . В персидском географическом сочинении 982 г. Хайдак указан как резиденция сипах-саларов, т.е. военачальников царя Сарира . В конце Х в. происходит усиление исламской государственности – Дербентского эмирата, который начал расширять свое влияние. Усилиями дербентского амира в 995 г. ислам приняло население Уркараха – крупной даргинской общины, которая вошла в состав владений Дербента (Баб ал-абваб) . В конце ХI в. Дербент входит в состав Ширвана, который принимает на себя роль распространителя ислама на Восточном Кавказе.
Христианский Сарир сохранял в конце IX – начале Х в. в своем составе территорию Филана и Гумика . Последний, как известно, являлся территорией современных Лакского и Кулинского районов. Несмотря на высказывание различных мнений об исламизации этого региона еще в I тыс. н. э., обращение к достоверным источникам показывает, что даже в 1064 г. жители Гумика еще были «неверными» . Около 1070 г. Гумик был захвачен в результате внезапного набега ширваншаха Фарибурзы I, но вскоре после ряда поражений им пришлось покинуть этот район . Вместе с этим происходило и постепенное сужение пределов Сарира с юго-востока в результате активности газиев, обращавших в ислам население южного Дагестана. Процесс распространения ислама из южной части Дагестана в горы привел к исламизации Гумика в 490–492 гг. хиджры, т.е. в 1097–1099 гг.
В XIII–XIV вв. широкие массы городского населения находились под влиянием суфийских шейхов иранского (курдского) происхождения, основавших впоследствии тарикаты сухравардийа, халватийа и сафавийа, что обеспечивало им благосклонность и покровительство правителей государств на территории современных Ирана, Ирака и Азербайджана. Помимо последних аббасидских халифов, Хулагуидов и прочих менее значительных правителей, в числе покровителей указанных суфийских шейхов были и ширваншахи. В их среде еще с периода арабо-хазарских войн имелась традиция совершения газийских походов на территорию горного Дагестана, исламизацию которого они считали одной из своих первоочередных задач. Так, в начале правления Ахситана II (1251–1281) ширваншахи организовали безуспешный военный поход на территорию Зирихгерана . Следует указать, что в дагестанских письменных источниках имеется информация о том, что исламизация некоторых даргинских обществ проходила при поддержке шейха тариката халватийа Йахйа ал-Бакуви , умершего в 1464 г. и находившегося под покровительством ширваншахов. Здесь необходимо отметить, что в XVI–XVII вв. в горном Дагестане получил большое распространение и оказал исключительное влияние на религиозную жизнь мусульман тарикат халватийа, имеющий общие корни с сухравардийа .
Можно предположить, что в XIII в. власть в Кумухе фактически принадлежала авторитетным религиозным лидерам – организаторам газийских походов, обустроившим при поддержке влиятельных суфийских тарикатов северо-западного Ирана опорные пункты в Кайтаге (Кала-Корейше) и Кумухе. Как представляется, именно они организовывали походы на Сарир – в Хунзах и другие аварские общины. Об этом свидетельствуют исторические сочинения, указывающие на Кумух как на опорный пункт Абумуслима и его окружения, среди которого важное место, на наш взгляд, занимал Наджм ад-Дин Каландар (упоминается в 1240 г. ) – влиятельный приверженец суфизма, возможно, обладавший статусом шейха .
Процесс исламизации горной Аварии можно восстановить только при критическом анализе текстов дагестанских исторических сочинений XVI–XIХ вв. В 1247–1248 гг. газии напали на Гелбах – северную столицу государства Сарир, где «вступили в схватку с братом Сураката» (правитель Сарира. – Ш. Х.), которого источники именуют Кахру, «убили его, разрушили резиденцию его, сожгли укрепления его» . В 1256 г. газии совершили нападение уже на столицу Сарира – город Хунзах . В «Тарих Дагестан» сообщается, что газии «опустошили сильнейший из городов Дагестана, резиденцию его владетеля – город, называемый Хумз, посредством принуждения и насилия, и убили многих воинов и их помощников, пленили их жен и детей, забрали их имущество и богатства» . Суракат к этому времени уже умер , а его сын Байар, ставший правителем, отступил в западную часть Сарира, расположенную на границе с Грузией .
Хунзахский источник ХIХ в. гласит, что победу Абумуслиму удалось одержать при помощи жителей Самилаха – одного из самых крупных и старых кварталов Хунзаха . Следует отметить, что в хунзахском квартале Самилах Т. М. Айтберов обнаружил две самые ранние в этой зоне надписи на арабском языке, которые по почерку куфи были отнесены к ХII–ХIII вв. Видимо, в квартале Самилах к тому времени уже имелась исламская община, и газии получили опору для себя в лице самилахцев, благодаря чему и удалось им захватить власть в Хунзахе .
Около 1286 г. аварцы под руководством Андуника (Амир-Султана), сына Байара, свергли власть газиев и возвратили на прежние позиции роль христианства . Его войску, собранному из числа западных аварцев, тушин и чеченцев, при поддержке населения Хунзаха удалось изгнать газиев из центральной Аварии. Принятие ислама в качестве государственной религии в государстве ильханов (хулагуидов) в 1295 г., а в Золотой Орде – около 1312 г., не могло не привести к усилению позиций этой религии на Кавказе , в частности в Сарире. Таким образом, политическая обстановка на Северо-Восточном Кавказе к началу XIV в. сложилась крайне невыгодно для правящей в Сарире династии, восстановившей православное христианство как государственную религию . Важным обстоятельством являлось и то, что в эпоху культурного и технологического превосходства мусульманского мира Дагестан и с юга, и с севера граничил с могущественными государствами, официальной религией которых был ислам .
После долгого противостояния с газиями, находившимися под эгидой тариката сухравардийа и пользовавшимися поддержкой влиятельного визиря хулагуидов Рашида ад-дина Фазлуллаха ал-Хамадани (1247–1318), нуцалу Андунику пришлось пойти на переговоры с ними, которые закончились соглашением о формальном принятии ислама как государственной религии, что произошло около 1302 г. Это стало результатом активности Абд ар-Рахмана аш-Шами, шейха тариката сухравардийа, более известного в Дагестане как Абумуслим. Необходимо учесть, что тогда принятие ислама состоялось только нуцалом Сарира Андуником (принявшим имя Амир-Султан) и большей частью элиты .
Известный исследователь биографий дагестанских ученых-алимов Назир из Дургели оставил запись о том, что «в поздние времена, когда мусульманство подверглось ослаблению», в Дагестан (в Аварию, Хунзах) «прибыл великий борец за ислам по имени Абулмуслим… Пробыв там с десяток лет, там он и умер – в 712/1312 году, могила его находится в Хунзахе» . В пользу достоверности сведений об исламизации Сарира Абумуслимом говорит содержание поэмы ширванского поэта начала XV в. Бадра Ширвани (1387–1450), который, восхваляя деятельность ширваншаха Халилуллаха (1417–1462), писал: «Подобен [ты] Абумуслиму, чья сила власти установила трон свой в Аварии» .
После 1302 г. Абумуслим, пользуясь поддержкой нуцалов, около 10 лет активно распространял ислам в северной Аварии (долине реки Анди-ор). Умер Абумуслим в 712 г. х. и был похоронен в столице Сарира Хунзахе . Судя по отсутствию в источниках и преданиях сведений о насильственном характере распространения ислама, можно утверждать, что этот процесс в целом протекал мирным путем. В начале XIV в. мусульманами стали, скорее всего, лишь представители элиты Сарира, а исламизация всего населения страны, видимо, затянулась еще надолго. Иначе сложно объяснить наличие в Хунзахе и близлежащих населенных пунктах целого ряда материальных памятников христианства XIII–XIV вв., а также упоминание в грузинском источнике 1310 г. епископа Анцуха и христианских «храмов хундзов» . Эти факты, очевидно, подтверждают, что большинство хунзахцев еще в начале XIV в. оставались христианами.
Окончательная исламизация населения Хунзаха имела место, скорее всего, в 1360-е гг. В 1365 г. представители нуцальской фамилии, настроенные против усиливавшейся мусульманской элиты Хунзаха, вынуждены были уйти в Андалал, где основали селение Ругуджа . Несмотря на принятие ислама в качестве государственной религии еще в начале XIV в., в Хунзахе процесс исламизации затянулся более чем на полвека, и в 1360-х гг., видимо, последние приверженцы христианства покинули Хунзах и обосновались в еще не ставших мусульманскими регионах Аварии.
В 1306 г. ислам был принят жителями Кубачи при помощи шейха Хасана аш-Шири . В тот же период произошло приобщение к исламу жителей соседних общин, в частности Ашты . В течение XIV в. ислам распространился в Кайтаге, Кубачи, Акуше и остальных даргинских обществах в результате активности ширваншахов, которые зачастую были проводниками политики Тимура и его потомков, заключавшейся в стремлении всячески укрепить позиции исламских алимов, газиев и прочих представителей слоев нарождавшейся мусульманской элиты, призванной усилить позиции суннитского ислама. О подобного рода активности Тимура свидетельствуют и местные источники. К примеру, в 1984 г. археографическая экспедиция обнаружила в сел. Муги Акушинского района сочинение по исламскому праву, на полях которого имелась запись о том, что эту книгу Тамерлан вручил назначенному им в Муги правителю, «чтобы он руководствовался ею [при управлении], среди населения [действовал] справедливо и беспристрастно» . Мнение о принятии ислама акушинцами в самом конце XIV в. основывается и на внешних источниках. В частности, историографы Тимура пишут об акушинцах как о «неверных», а об аварцах и газикумухцах – как о мусульманах . Вероятно, в период Тимура произошло принятие ислама жителями кумыкских общин. В частности, В. Бобровников датирует исламизацию кумыков XIV–XV вв.
Следует отметить, что исламизацию аварцев бассейна р. Рис-ор профессор А. Е. Криштопа относит к 1380-м годам . Имеются все основания датировать исламизацию Тленсеруха предположительно концом XIV – первой половиной XV в. Согласно грузинским источникам, в приграничных с Грузией аварских районах в XIV в. было распространено знание грузинского языка и христианство православного толка, что сохранялось «до нашествия Темур-ленга (Тамерлана), который покорив их, то лестью, то угрозами совратил их в магометанство и назначил им мулл из арабов, которых обязал учить лезгинских детей письму на арабском языке. Он издал также строгое повеление, чтобы отнюдь лезгины не учились ни чтению, ни письму на грузинском языке» .
Данное утверждение можно проиллюстрировать на примере биографии известного в Дагестане ученого XV в. Ахмада ал-Йамани, являвшегося потомком сеида Хасана б. Али б. Абу-Талиба . В результате анализа первоисточников Т. М. Айтберов приходит к выводу, что Ахмад, узнав о сложностях с процессом исламизации Восточного Кавказа, переселился со своими близкими в город Дербент. Позднее из этого города он переселяется в Кумух, который стал региональным центром исламизации горного Дагестана . Известно, что в 1427 г. Ахмад ал-Йамани переписал книгу по арабской грамматике в самаркандском медресе Улугбекийа. Первая фиксация пребывания Йамани в Дербенте относится к 1432 г., а Т. М. Айтберов считает, что он прибыл туда в то время, когда установилась власть самаркандских и гератских правителей – потомков Тимура Барласа (1429/30 г.) .
К середине XV в. мусульманами являлись жители всего Дагестана за исключением части центральной, а также западной и южной Аварии. В 1470–80-х гг. произошло стремительное распространение ислама в труднодоступных ущельях центральной и южной части горной Аварии. В 1475–76 гг. благодаря усилиям местного миссионера Удурата ислам приняло население Гидатля – региона в центральной части долины реки Авар-ор (Аварское Койсу) . Опираясь на Гидатль, представитель рода нуцалов Аварии Хаджи-Али, родившийся в 1440-х гг. и убитый приблизительно в 1509 г., стал распространять ислам в южном и западном направлениях. До конца XV в. ислам приняли жители аварских общин Карах, Анкратль, Ахвах, Тинди, Багвалал, Чамалал.
Местная хроника «История Анкратля» сообщает, что формальное принятие ислама большей частью жителей Караха и Анкратля произошло в 1476–1477 гг., за исключением верхней части Анкратля (Томурал), где ислам распространился в 1482–1483 гг. Местные арабоязычные источники указывают, что с конца 1470-х гг. Анцух, центр Анкратля, стал основной движущей силой в распространении ислама в южной, приграничной с Грузией, части горной Аварии. Ведущая роль в этом процессе принадлежала вышеуказанному представителю нуцальской фамилии – Хаджи-Али, названному в данном источнике Али-беком .
Одним из важных обстоятельств, способствовавших успеху исламизации южных районов горной Аварии в 1470–80-х гг., являлось разделение Грузии на несколько самостоятельных государств в 1466 г., что явно содействовало ослаблению влияния христианской церкви в этом регионе.
В конце XV – начале XVI в. происходит распространение ислама в западной части Аварии, граничащей с Грузией и Чечней. Селение Хуштада – центр Багулал –– приняло ислам на рубеже ХV–ХVI вв., в 910 г. х. (1504/05 г.) здесь строится мечеть. Вскоре ислам приняли и в Тинди . В. О. Бобровников относит принятие ислама хуштадинцами к середине или второй трети XVI в. Далее уже Хуштада стала опорным пунктом распространения ислама в этом регионе. По преданиям, закрепление ислама в среде самих багулалских аварцев заняло около 30 лет . Таким образом, в течение ХVI в. все население современного Цумадинского района исповедовало ислам. В конце ХVI в. аварцы распространяли ислам уже среди горных чеченцев .
В XVII в. анкратлинцы построили в Цунта мечети, «назначили над ними кадиев и правителей, установили среди них нормы и весы шариата» . В этот период ислам приняли жители Шаитлинского ущелья, а также селений Сагада, Тляцуда и Хамаитли, то есть северной части Цунтинского района. В начале ХVIII в. исламизировались селения центральной Цунты – Мокок, Кидеро и другие общины. В конце ХVIII в. последние бастионы язычества – крупные селения Асах и Хутрах – также принимают ислам. Таким образом, к концу XVIII в. ислам укрепился в последнем аварском ущелье, тем самым завершился процесс исламизации аварцев, затянувшийся на целое тысячелетие (если исходить из того, что первые мусульмане среди аварцев, вероятно, появились в результате арабских походов конца I тыс.). На примере аварского этноса мы видим сложность и противоречивость процессов исламизации населения Восточного Кавказа, которые осуществлялись как мирным путем, так и в результате экспансии исламских политических образований.
Уже в 1570 г. нуцал Аварии Турурав попытался распространить ислам в Тушетии . Однако тушины призвали на помощь войско царя Кахети Левана и одержали победу над аварским войском в сражении, состоявшемся 1 апреля 1570 г. у селения Гиреви . В то время аварскими нуцалами активно осуществлялась исламизация южных и юго-западных регионов Аварии, а потому исламизация Тушетии как соседнего региона вполне вписывается в логику исторического процесса.
Чечня и Ингушетия. Вопрос об истории распространения ислама в Чечне и Ингушетии не становился предметом обстоятельного исследования, которое ответило бы на ключевые вопросы – о хронологии, главных действующих лицах и других обстоятельствах этого процесса. Еще во второй половине ХIХ в. были зафиксированы чеченские предания и легенды о распространении ислама . В дальнейшем этой темой интересовались отдельные исследователи, среди которых можно отметить М. Б. Мужухоева. В его работе анализируются вайнахские предания, изучаются данные, имеющиеся в русских источниках XVII–XIX вв. Исследования ученых Чечни обобщил известный кавказовед Я. З. Ахмадов, который на страницах своей «Истории Чечни» отметил, что восточный регион, прилегающий к Дагестану, «был исламизирован в XV веке» . Авторы академического труда, посвященного истории и культуре чеченцев, так и не смогли ответить на эти вопросы, ограничившись обобщением уже опубликованной ранее информации. По их мнению, распространять ислам в конце XVI в. начал Термаол. «Окончательное же принятие ислама чеченцами… произошло под воздействием другой исторической личности по имени Берса-шейх» .
Еще во второй половине ХIХ в. были зафиксированы чеченские предания о некоем Берсане, сыгравшем большую роль в исламизации чеченцев Нохчимохка (Веденский и Ножай-Юртовский районы ЧР) . Согласно преданиям, опубликованным в 1872 г., во времена Берсана на Нохчимохк было совершено нападение аварскими газиями во главе с шейхом Гада, убитым позднее Берсаном. Указанный шайх якобы перед смертью завещал Берсану: «Обращай народ в мусульманство и прими его прежде всего сам». Гада вскоре умер, а Берсан под впечатлением от произошедшего принял ислам и распространил его в первую очередь в родном селении Курчали . Время активной жизнедеятельности Берсана приходится на конец XVI – самое начало XVII в., когда он распространял ислам в Нохчимохке. Эта датировка установлена на основании исследования эпитафии на могильной плите Берсана .
В работе чеченского автора второй половины ХIХ в. У. Лаудаева, который собрал многочисленные предания о событиях прошлых лет от современных ему чеченских старожилов, также говорится о Термаоле – распространителе ислама в Нохчимохке . На основе исследования эпитафий потомков данной личности на надмогильных плитах кладбища в сел. Эникали Курчалоевского района удалось установить, что он являлся реальной исторической личностью, родившейся около 1540 г. Таким образом, мы видим, что распространение ислама среди чеченцев началось в XVI в. при помощи миссионеров – Термаола и Берсана. Благодаря их деятельности в начале XVII в. восточная часть Чечни (Нохчимохк) была исламизирована . Горная часть Чечни, расположенная в бассейне реки Аргун, в середине XVII в. была регионом поликонфессиональным, без преобладания какой-либо религии. К примеру, в Шатое в середине XVII в., по свидетельству горных грузин – тушин, вера была «одна с тушинами, а иные шибутцы (шатойцы. – Прим. Ш.Х.) живут по-бусурмански» .
В ХVII веке аварские газии, не довольствуясь распространением ислама в Дагестане, начали активно заниматься исламизацией расположенных западнее земель вплоть до Ингушетии. Эта политика активно проводилась в жизнь аварским правителем Дугри-нуцалом, умершим в 1667/68 г. В XIX в. он считался святым «шейхом», и поэтому хунзахцы ходили молиться на его могилу. Почитание этого нуцала, по всей вероятности, могло быть вызвано и тем усердием, которое он прилагал для распространения ислама на Восточном Кавказе. По всей видимости, незадолго до его смерти, а именно в 1667 г., сформированный в Аварии отряд газиев направился на территорию горной Чечни, в бассейн реки Аргун, для насильственного распространения ислама. В этом войске находился и хунзахский ученый Атанасил Хусайн. После ряда успешных мероприятий по утверждению ислама среди горных чеченцев близ селения Дангу, в ущелье Хачарой (Дангъаб Хачариб, ныне территория Итумкалинского района ЧР), развернулось ожесточенное сражение. В нем одним из шахидов стал и Атанасил Хусайн, убитый кем-то из «неверных» . Эта информация отражена сыном кадия Шабана ал-Убуди ал-Авари – Малла-Мухаммадом в 1078/1667–68 г. в книге, которую он переписал во время учебы у ставшего впоследствии шахидом и «убитого в сражении с неверующими Дагнаб-Хачараб» Хусайна, сына Атанаса Хунзахского .
Окончательная исламизация горной Чечни произошла лишь в 1770–80-х гг. во время деятельности шейха Мансура. Об этом пишет У. Лаудаев: «некто Мансур, алдинский уроженец, Арестенжоевской фамилии, стал во главе народа. Его называли и шейхом, и имамом… Язычествовавшие кабардинцы, галгаи и горные чеченцы принимают ислам и единодушно с чеченцами восстают против русских» . Аналогичные хронологические рамки для окончательной исламизации горных чеченских общин определил А. П. Берже в 1859 г., сообщивший, что «один из значительнейших тохумов (фамилий) чеченских принял последний мусульманскую веру около 90 лет тому назад» .
Однако последними среди чеченцев на самом деле ислам приняли жители Галанчожа, расположенного на границе с Ингушетией. Как пишет автор начала ХХ в., «проповедники» ислама в 1820-х гг. «во времена уже Кази-Муллы обратили языческое население в ислам, чем и заставили слиться с общим потоком газавата» .
Таким образом, можно сделать вывод, что распространение ислама среди чеченцев началось в конце XVI в. и было полностью завершено в 1820-х гг.
В равнинной части Ингушетии ислам утвердился, по всей видимости, во второй половине XIV в. К началу XV в. относится древнейший памятник исламской культуры на территории Ингушетии – мавзолей «Борга-Каш», расположенный на северо-западной окраине с. Плиево Назрановского района Ингушетии, на левом берегу реки Сунжи, на склоне холма, являющегося отрогом Сунженского хребта. Над входным отверстием мавзолея сохранились три надписи на арабском языке, свидетельствующие о его постройке в 1405/1406 гг. Уже в конце XVI в. среди ингушей были мусульмане, а в начале XVIII в. мусульманами являлись большинство равнинных ингушей . Окончательное утверждение ислама в Ингушетии относится к середине XIX в.
Алания (Осетия). Постепенно накапливаются материалы, позволяющие вносить коррективы в распространенные ранее представления о начале исламизации народов Северного Кавказа. Наиболее надежным и достоверным источником являются памятники мусульманской архитектуры и эпиграфические памятники, в условиях Кавказа обычно каменные. Среди арабоязычных мусульманских надписей представляет интерес надпись на камне, найденном П. С. Палласом в 1793 г. внутри мусульманского мавзолея в урочище Маслов Кут (ныне село Стародубское Георгиевского района Ставропольского края). В своем комментарии Л. И. Лавров писал: «Этот фрагмент почему-то не привлекал внимания историков… значение фрагмента состоит в том, что он свидетельствует о проникновении ислама в северокавказские степи в XI–XII вв.» .
В ходе археологических раскопок на Нижне-Архызском городище X–XII вв. в ущелье р. Большой Зеленчук (соврем. Карачаево-Черкесская Республика) в 1961 г. были найдены фрагменты двух песчаниковых плит с арабскими куфическими надписями . На основе археологических исследований В. А. Кузнецов пришел к выводу о том, что южная оконечность Нижне-Архызского городища была в XI в. заселена мусульманами. Аланы не были причастны тогда к исламу, письменные источники об этом молчат, поэтому допустимо предполагать, что мусульманская часть Нижне-Архызского городища была заселена восточными купцами, связанными с функционированием Великого шелкового пути. Как известно, по нему на Запад перемещалась масса согдийских шелков, их караваны сопровождали согдийские – хорезмские купцы. Нижний Архыз мог на этом пути быть остановочным пунктом, и это еще раз подтверждает наличие у него городских социально-экономических функций .
Согласно исследованию Р. Ф. Фидарова, начиная со второй половины XIII в. часть алан Верхнего Джулата принимает ислам и отказывается от традиционного катакомбного погребального обряда в пользу мусульманского. Тогда же в Маджарах появляются исламские захоронения. Возникает Змейское мусульманское кладбище золотоордынского времени (конец XIII – первая половина XIV в.). Несколько позже построена Татартупская мечеть, а возле нее возникает второе мусульманское кладбище Верхнего Джулата. Многочисленные археологические памятники Верхнего Джулата ордынского времени свидетельствуют о широком распространении ислама в этом крупнейшем городском центре средневековой Алании. В сельской местности таких примеров мы не имеем. Видимо, с этим обстоятельством связан вывод о том, что в ходе походов Тимура сама городская культура Алании и исламская ее составляющая сходят почти на нет .
Начатый процесс исламизации прерывается в конце XIV века. Постигшая вследствие вторжения Тимура народы Северного Кавказа катастрофа привела к утрате предками осетин не только многих достижений христианской культуры, но и ислама . Возрождение ислама в Осетии начинается в XVIII веке и связывается с влиянием соседней Кабарды. В горах Северной Осетии ислам начинает распространяться среди социальных верхов, пользовавшихся поддержкой кабардинских князей. В противовес им основная масса осетин демонстрировала приверженность язычеству или христианству, носившему синкретический характер .
Адыги и карачаево-балкарцы. Если в домонгольский период распространение ислама на Северном Кавказе шло из Дербента, то с первой половины XIV в., после включения большей части равнинной зоны Предкавказья в улус Джучи, эти функции перешли к Золотой Орде . Ряд исследователей предполагает, что исламизация адыгов началась еще в XIV в., когда при хане Узбеке (1312–1342) ислам стал государственной религией Золотой Орды. Об этом в статье, посвященной краткой истории распространения христианства, ислама и иудаизма на Кавказе в средние века, А. П. Новосельцев пишет: «Усилиями золотоордынских ханов, а затем их наследников, крымских Гиреев, ислам укрепил свои позиции в равнинных и предгорных районах центрального Кавказа. Однако массовая исламизация адыгов, чеченцев, ингушей, балкарцев, карачаевцев, а также части осетин наблюдается лишь с конца XVIII в., когда принятие ислама стало формой борьбы горских народов против самодержавия. В этих условиях ислам, который в XVI–XVII вв. рассматривался как религия враждебных горцам Крыма и Османской империи, постепенно стал идеологическим знаменем в борьбе против захватнической политики царизма» .
Распространение ислама среди адыгов началось после взятия османами в последней четверти XV в. Каффы и других генуэзских городов Северного Причерноморья. Именно тогда христианские миссионеры прекратили религиозную пропаганду в регионе, а их сменили мусульманские проповедники. Активное участие в этом процессе принимали правители Крымского ханства . Кабардинская аристократия во второй половине XVI в. уже исповедовала ислам: в 1588 г. кабардинские князья принесли присягу на верность Московскому государству, как отмечалось в русских документах, по мусульманскому закону .
На Таманском полуострове были выявлены также поздние мусульманские захоронения XVI–XVIII вв., принадлежавшие местному населению, входившему в состав Ногайской Орды . В Дигоре, Балкарии и Карачае ислам стал распространяться в XVII в. посредством кабардинцев. К примеру, старейший мусульманский памятник в Балкарии относится к 1734 г.
В то же время в период с конца XV в., когда шел целенаправленный процесс обращения адыгов в мусульманскую веру, ситуация в сфере духовной культуры в черкесских землях характеризовалась религиозным синкретизмом, выраженным в наслоениях политеистических верований и элементов монотеизма . Уже в следующем столетии итальянский автор Дж. Лукка отмечал, что большая часть адыгов – мусульмане, а другая часть придерживается православного христианства . Во второй половине XVII в. Я. Стрейс писал, что кабардинцы считают себя мусульманами, хотя на самом деле религия их носила синкретический характер . Турецкий автор XVII в. Э. Челеби сообщает, что кабардинцы незадолго до его путешествия на Кавказ (в правление крымского хана Мухаммед-Гирея и благодаря его усилиям) удостоились «чести приобщиться к исламу», и в Кабарде появились кадий и имамы. Несмотря на это, Э. Челеби не был вполне уверен в прочности позиций новой веры в Кабарде .
Представление о религиозной ситуации в Черкесии в начале XVIII в. можно составить из сведений побывавшего на Западном Кавказе французского дворянина А. де ла Мотрэ. Он писал: «Те [адыги], которые живут ближе к московитам, придерживаются греческой религии; соседи татар и персов – магометане, а те, которые живут посредине страны, – язычники, или, чтобы быть более точными, они все таковы, так как первые только смешивают некоторые черты московитской или магометанской веры со своими языческими обрядами, причем у них отмечается очень мало заимствованных обрядов и почти полное отсутствие веры» .
Нараставшее в последующем влияние исламских традиций прослеживается в некоторых старокабардинских захоронениях ХV–ХVI вв. В конце XVII в. в Кабарде начали устраиваться мусульманские кладбища с каменными мавзолеями, «загородками» (чэщанэ) и надгробиями-стелами (сыныжь). По данным Л. И. Лаврова, изучавшего арабские эпитафии, строительство мавзолеев в кабардинских землях можно датировать XVII–XVIII вв. В этот период постепенно отмирает курганный обряд. Языческая в своей основе «старокабардинская культура» постепенно эволюционирует в современную кабардинскую культуру с выраженным исламским содержанием. XVIII в. являлся финальным для эволюции «старокабардинской культуры» .
Исламизация адыгов имела свои особенности. Известно, что этот процесс начался в среде черкесской знати, которая не отличалась глубокой религиозностью, поэтому и не проявляла особого рвения в деле исламизации крестьян. Князья и дворяне, приняв ислам, усвоили главным образом его ритуальную сторону. Следует также отметить, что и христианство не было воспринято адыгами достаточно глубоко. Причины индифферентности адыгов к монотеистическим религиям следует искать в фундаментальной основе их культуры – адыгэ хабзэ – универсальном морально-правовом кодексе, всеобъемлющий характер норм которого позволял ей во многом заменять религию .
На рубеже XVIII–XIX вв. тенденции к политическому объединению в Кабарде получили идеологическую опору в так называемом шариатском движении. В 1798 г. кабардинская феодальная элита (еще за несколько лет до этого настаивавшая на судопроизводстве по адату) решила привести в соответствие к нормам шариата все стороны общественной и частной жизни. Это был серьезный прорыв, поскольку правовая система адыгов пребывала почти в неизменном состоянии в течение нескольких веков. Пожалуй, впервые в обозримой истории черкесская элита отошла от традиционных представлений о правильном общественном устройстве и задумалась о реконструкции социальных отношений с опорой на опыт мусульманских народов. Весьма показателен и тот факт, что представители дворянского сословия начали обучаться грамоте, что ранее воспринималось как занятие, недостойное адыгов благородного происхождения. Так адыги начали серьезно пересматривать ценности, казавшиеся до того незыблемыми. Ислам выступил как средство преобразования общества, расшатывая консервативные основы традиционной культуры адыгов. Принятие ислама в качестве новой веры явилось катализатором процесса социокультурной динамики .
Эпоха распространения и утверждения ислама среди адыгов (черкесов) – особый и весьма значимый период в истории этноса, растянувшийся не менее чем на четыре столетия. Исламизация населения Черкесии была инициирована внешнеполитическими интересами Османской империи и Крымского ханства на Северном Кавказе. Однако, по сути, исламизация являлась процессом взаимодействия мусульманской культуры с традиционной адыгской .