Формирование системы исламского образования у мусульманских народов России началось со времени строительства здесь первых мечетей, которые стали не только местом проведения религиозных обрядов, но и центром духовной и образовательной жизни мусульманской общины, региона. Многие исследователи раннего ислама обращают внимание на то, что система образования и передачи знаний, сложившаяся в Арабском Халифате в VII–VIII вв. и утвердившаяся позже в других регионах распространения ислама, была новым и самобытным явлением, важнейшим элементом арабо-исламской цивилизации, не имеющей аналогов в мировой истории. Именно мечети с ранних веков ислама и до наших дней являются центром исламского образования, при них открывались начальные школы – мектебе (их принято называть примечетскими или кораническими школами). Сюда приходили получать первичные знания об исламе, только здесь можно было найти книги по интересующим верующих вопросам, именно здесь можно было послушать авторитетных богословов-алимов.
Существовало два основных уровня учебных заведений: начальная школа – мектебе, среднее учебное заведение – медресе.
Основными целями мектебе, как определяли сами мусульманские богословы, считалось «обучение мусульманских детей чтению и письму, знакомство их с установлениями ислама, воспитание в них высокой нравственности и указание им пути к достижению земного и небесного благополучия, тем самым содействуя миру и спокойствию государства» . Что касается медресе, то его основными целями была «подготовка муэдзинов, имамов, хатибов, факихов, улемов, мударрисов, мугаллимов, казиев и муфтиев, знакомых как с требованиями времени, так и с науками веры и жизни, чтобы иметь возможность указывать пути и другим» .
Мектебе существовали, как правило, при мечетях. Их задачей было научить ребенка грамоте, чтению, арабскому языку, а также основным молитвам и обрядам исламской религии. Мектебе давали учащимся лишь необходимую подготовку для занятий по программе медресе, которые являлись учебными заведениями более высокого уровня. В них не было классно-урочной системы, хотя был определен круг систематизированных знаний – это обязательные книги, изучаемые в строгой последовательности для расширения и углубления знаний на любой ступени. Сроки обучения в медресе во многом зависели от индивидуальных способностей шакирда, от наличия преподавателей и его системы обучения, поэтому довольно сложно было четко определить срок освоения учебного курса. Основной объем учебного процесса составлял арабский язык, на втором месте было мусульманское право, а на третьем – собственно религиозные дисциплины. Что касается предметов по гуманитарным и естественным наукам, то их количество в программах медресе было незначительным.
В дореволюционной России до середины XIX в. не было учебных заведений, работающих по строго разработанным учебным планам, поэтому и не было четко определенных ступеней обучения, не была установлена и его продолжительность. Только открывшиеся со второй половины XIX в. джадидские (новометодные) медресе пытались внести изменения в эту систему, определив ступени, учебные планы и продолжительность обучения. Не только в мектебе, но и в медресе перечень учебных предметов, последовательность их изучения и уровень знаний по этим предметам во многом зависели от профессиональной подготовки преподавателя, который строго придерживался традиций передачи знаний своих учителей, служивших для него авторитетом. Преподаватель мектебе, как правило, единолично обучал учащихся всем учебным дисциплинам.
После окончания учебы в медресе наиболее способные шакирды, желающие продолжить научные занятия, учились у видных богословов и ученых своего региона, Средней Азии, Дагестана или за пределами России. Так, многие выпускники татарских медресе продолжили образование в крупнейших образовательных центрах Средней Азии, в первую очередь Бухары и Самарканда, позднее, начиная с конца XIX в., и в других зарубежных учебных заведениях.
Мектебе и медресе содержались за счет средств, собираемых с жителей данной местности, частных пожертвований, доходов с вакфных земель и на закяты.
Появление первых учебных заведений на Северном Кавказе связано с датируемым примерно 733 г. приказом арабского полководца Масламы о строительстве в Дербенте грандиозной соборной мечети и семи квартальных мечетей . Именно при них появились первые примечетские школы и библиотеки. А полководец «Абу-Муслим наилучшим образом укрепил Дербенд, он пошел с войском на Кумук (Кумух)» и завоевал его. «В верхней части города Кумука построили Соборную мечеть (датируется 777 г.). В нескольких кварталах сделали мечети» . Есть и сведения о том, что полководец Абу Муслим оставил правителем в Кумухе «Шахбала ибн Абдаллаха ибн Аббаса (дядя пророка Мухаммада) и назначил при нем кадия для обучения жителей обрядам новой веры» .
Упоминания о первых медресе на Северном Кавказе относятся к концу XI в. (селение Цахур). Автор XIII в. Закарийа ал-Казвини (ум. в 1283 г.) сообщает, что с конца XI в. в медресе велась преподавательская и переводческая деятельность: «Все жители города – шафииты. В городе имеется медресе, которое основал Низам ал-Мулк ал-Хасан ибн Али ибн Исхак, при медресе имеется учитель (мударрис) и факихи» .
Известный арабский путешественник и ученый Абу Хамид ал-Гарнати (ум. в 1170 г.) писал о дербентском меджлисе, на котором он читал и комментировал для местных деятелей популярный в то время шафиитский трактат «Китаб аль-мукни‘» арабского богослова Абу-ль-Хасана Ахмада аль-Махамили (978–1024). В конце XI – начале XII в. в Дербенте проводилось большое число суфийских меджлисов, где была развернута преподавательская деятельность. С именем ширваншаха Фаруха Йасара (1462–1500) связано строительство медресе при Дербентской пятничной мечети (Джума-мечеть).
К началу XII в. медресе появились в Дербенте и некоторых селениях Южного Дагестана (Химейди, Арджил, Курах). О том, что эти учебные заведения выпускали хорошо подготовленных богословов, можно судить по свидетельствам средневековых мусульманских авторов. По словам арабского путешественника Ибн Батуты, среди шафиитских мударрисов в медресе столицы Золотой Орды Сарай-Берке был и факих Садраддин Сулейман аль-Лакзи . Изданный в Каире биографический словарь конца XVIII в. называет не менее пяти имен дагестанцев, которые преподавали в Дамаске и Алеппо арабский язык и богословские дисциплины.
Известный арабский ученый Закария аль-Казвини (1203–1283) писал, что в медресе в Цахуре преподаватели (мударрисы) перевели на местный лезгинский язык два основополагающих сочинения по шафиитскому мазхабу.
На территории Центральной России первые мусульманские учебные заведения появились в Хазарском Каганате – государстве, на территории которого проживали представители различных конфессий, в том числе большая мусульманская община, и которое поддерживало тесные связи с исламским миром.
По сообщению арабского ученого, географа Ибн Руста, в конце IX – начале Х в. в городах и селах Волжской Булгарии были «мечети и школы с муэдзинами и имамами». В XII–XIV вв. в Булгарии имелась разветвленная сеть мектебов и медресе, выпускников которых можно было встретить уже во многих мусульманских странах.
Учебные заведения имелись и в Золотой Орде. Как писал персидский автор XIV в. Му‘ид ад-Дин Натанзи, хан Джанибек «воздвиг и устроил много мечетей и медресе. Все свое внимание он обратил на благополучие людей ислама. Много людей превосходных и ученых из разных краев, сторон и государств ислама направились к его двору». В этот период в столице Золотой Орды жили и творили выдающиеся знатоки богословия. Недаром один из современников – арабский историк Ибн Арабшах – писал, что «Сарай сделался средоточием науки».
В татарских ханствах XIV–XVI вв. также существовало многочисленное сословие мусульманского духовенства, в ведении которого были мектебе и медресе. Например, сохранились данные о существовании при Соборной мечети в Казани большого медресе и библиотеки, которыми до 1552 г. руководил Кул-Шариф. В Крымском ханстве в XIV в. город Солхат стал главным религиозно-образовательным центром для мусульман. К этому периоду относится строительство здесь медресе «Солхатская академия» и так называемой «мечети Узбека» (1314 г). Вокруг Солхатской академии и аналогичных духовных центров в Крыму стало формироваться собственное сословие богословов. Так, в XIV в. Дыя ибн Са‘даллах ибн Мухаммад аль-Крыми, сын крымского кадия, преподавал в школе «Аш-Шейхунийа» в Каире, а затем заведовал школой султана аль-Ашрафа.
Начиная с ХVIII в. известными не только в Дагестане, но и на всем Северном Кавказе были медресе в Ободе, Кудутле, Кудали, Ахты, Кумухе, Ураде, Алкадаре, Эндирее, Аксае и других населенных пунктах. Большой известностью пользовалось медресе в селе Согратль, которое считалось «родником ученых, благочестивых, поклоняющихся» .
В 70-х гг. ХVIII в. в Казани возникают два медресе – Ахундовское и Апанаевское, а в 1780 г. – медресе при доме Амирхановых. В конце ХVIII столетия появляются медресе в деревнях Кшкар, Менгер, Сатыш, Саба, Бурундук, Береска, Мензеля, Стерлибаш, Мачкаpa, Тайсуган, Ташкичу, Агырдже, Шырдан, а также в Уфе, оренбургских Каргалах и др. Немецкий ученый, путешественник И. Г. Георги, автор «Описания всех обитающих в Российском государстве народов» (1799), отмечает, что у мусульман Центральной России «во всякой деревушке имеется особливая молебная храмина и школа».
Старометодные (кадимистские) учебные заведения к середине XIX в. уже не устраивали всех потребностей мусульманского сообщества. Нужны были учебные заведения, которые учитывали новые реалии российской действительности и идеологические потребности самого мусульманского сообщества и интересов зарождающейся буржуазии. Старометодная школа не могла оставаться в прежнем состоянии, ибо требовался качественный сдвиг в сторону серьезного изучения светских наук для практической подготовки подрастающего поколения. Решение этой задачи стало основополагающим моментом в реформе системы религиозного образования. Новометодные (джадидские) медресе были нацелены на использование нового метода обучения и преподавания широкого круга светских дисциплин. При этом нужно отметить, что, хотя в новометодные учебные заведения изначально и были заложены иные, чем в кадимистские, образовательные и идеологические функции, их нельзя противопоставлять, поскольку они стали составляющими единой системы религиозного образования. При этом также нужно иметь в виду, что сельские общины, к которым относились около 95 % всех конфессиональных учебных заведений, оставались оплотом традиционного мусульманского общества.
Не случайно учебные заведения оказались в эпицентре довольно жесткой идеологической борьбы за умы подрастающего поколения, поскольку они явились наиболее эффективным (до начала ХХ в. практически единственным) инструментом воздействия на общественное сознание. Число мусульманских приходов в России в начале ХХ в. доходило до 24321, богослужебных зданий (молитвенные дома, временные мечети, соборные мечети) – до 26279, а духовных лиц насчитывалось до 45339, т. е. одно духовное лицо приблизительно на 357 прихожан (при 16222073 мусульманах на 1 января 1912) . В 1912 г. в России было уже 779 медресе, 8117 мектебе, где образование получали 267476 учащихся , и в этой среде наметились определенные тенденции. Так, к 1910 г. до 90 % всех мектебов и медресе Казанской губернии ввели звуковой метод, тем самым демонстрируя необходимость перемен в этой сфере . Известный специалист по системе народного образования инородцев в России Н. Бобровников по этому поводу писал, что в официальных отчетах называют «мектебе и медресе конфессиональными школами... Таковая квалификация в настоящее время уже неточна; в настоящее время чисто конфессиональных училищ, вероятно, вовсе нет. В самых отсталых глухих мектебах всегда уже найдется азбука по звуковому методу... почти повсюду есть уже и арифметика, и элементы географии, а иногда и история, песни и т. д.» .
Практически во всех регионах Центральной России появились крупнейшие джадидские медресе, ставшие очагами татарской культуры: «Галия», «Усмания» (Уфа), «Хусаиния» (Оренбург), «Расулия» (Троицк), «Мухаммадия», «Марджани», Апанаевское (Казань), «Буби» (Иж-Бобья) и другие. Как писал татарский публицист Дж. Валиди, татарское общество в последнее время показало, что оно «через джадидское движение достигло понимания необходимости приближения к новой (европейской. – М. Р.) для него культуре» . Валиди считал, что «прошел период, когда медресе был храмом знаний, приютом и богадельней… одновременно… Появились медресе европейского типа, как “Хусания”, “Галия”, “Мухаммадия”, “Касымия”, которые также приобретают такие очертания. Работающие в медресе педагоги изо дня в день способствуют его прогрессу» . Мусульманская интеллигенция понимала необходимость реформ в сфере образования. Как обратил внимание известный татарский историк Хади Атласи, «будут у нас школы, отвечающие требованиям времени и близко стоящие к жизни, мы будем существовать, в противном случае мы прекратим свое существование. Нам предстоит решить эту дилемму» . Он это связывал с тем, что «народы, обладающие школами, в силу того что каждая личность снабжена знаниями, в мировой схватке за существование одерживают верх, когда как народы, лишенные школ, вследствие невежества своих соплеменников не обладают никакой силой. Если искать причины поражений, нанесенных в последние столетия мусульманскому миру другими народностями, то весь вопрос сведется к тому, что мусульмане были без знаний, без школ, тогда как их противники обладали знаниями, имели школы» .
Эти учебные заведения появились в первую очередь благодаря представителям крупной татарской буржуазии, которые были заинтересованы в подготовке молодежи, адекватно воспринимающей изменения, происходящие в российской действительности. Так, известный татарский промышленник и меценат А. Хусаинов построил здание медресе нового типа в Оренбурге «Хусания», где обучались 200 учащихся, 100 из которых находились на полном иждивении . На организацию медресе «Галия» в Уфе немалые средства вложили крупные татарские купцы и промышленники Хакимовы, братья Назировы, Ягудины, Гибадулла Усманов, Суфия Тевкелева и др. Медресе в городе Троицке содержалось купцом Яушевым, в Екатеринбурге – купцом Агафуровым, медресе «Мухаммадия» в Казани – братьями Галеевыми.
В джадидских медресе много внимания уделялось светским дисциплинам. Так, в медресе «Буби» только 8 предметов относились к религии, 22 имели светскую направленность: русский и тюркский языки, литература, рисование, арифметика, география, история природы, физика, всеобщая история и история философии, этика, наука о благосостоянии, астрономия, гигиена, логика и др. На добровольных началах изучались бухгалтерское дело и западноевропейские языки: немецкий и французский.
Активную деятельность по пропаганде идей джадидизма на Северном Кавказе развернул Абусуфьян Акаев из крупного кумыкского селения Большое Казанище Темирханшуринского округа Дагестанской области. Ознакомившись в 1900 г. с новым методом обучения в Оренбурге, он по возвращении на родину в 1902 г. открыл первое на Северном Кавказе новометодное медресе.
А. Акаев обучил новометодной системе группу учителей, которые по его примеру открыли в своих селениях школы и занялись обучением детей. А. Акаев, ведя пропаганду новометодных школ в Дагестане, которые отличались от прежних восемью признаками, доказывал их преимущества. «Прежде обучение чтению не сопровождалось обучением письму. Теперь же обучение ведется воедино. Прежде обучали по буквам, а теперь – по словам. Раньше Коран читали без ознакомления учащихся с таджвидом, теперь – с ним. Прежде каждому ученику давали отдельные уроки, а теперь – одинаковые для всех или большинства. Раньше в школу принимали в любое время года, а теперь – один или два раза в год. Прежде учащихся знакомили только с буквами, а теперь – с буквами и звуками одновременно. Ранее учащихся знакомили с разными формами написания буквы на разных уроках, теперь же – на одном уроке. Теперь учащихся экзаменуют каждый год, а раньше – нет» .
А. Акаев обучил по новому методу около ста детей. Видными приверженцами нового метода обучения в Дагестане были также и А. Каяев, Б. Алибеков, Ш. Абдуллаев и др. А. Акаев, следуя за своими крымскими и казанскими единомышленниками, решил издавать книги и учебники на родных языках народов Северного Кавказа.
Несмотря на активную деятельность, которую развернули А. Акаев и его единомышленники, джадидизм плохо укоренялся на Северном Кавказе. В основном его идеи восприняли представители тюркских народов региона, но и среди них он был мало распространен. Например, в Дагестанской области к 1908 г. было открыто лишь восемь новометодных школ, да и они, по признанию властей, мало отличались от старометодных.
В конце XIX в. – начале ХХ в. довольно большие масштабы приняло обучение в зарубежных средних и высших учебных заведениях. Мусульманская молодежь стремилась получить образование в Париже, Женеве, Льеже, Лейпциге, Фрайбурге, Нью-Йорке, Сан-Франциско, Вальпараисо и Токио, а также в университетах и колледжах Турции, Египта и Сирии. По этому поводу в свое время Ш. Марджани отмечал: «Для будущности нашего народа, обеспечения ему возможности управления собственными делами и избавления его от вечного гнета на арене жизни мы нуждаемся в европейских знаниях, просвещении, культуре и промышленности. Весьма полезна для нас учеба в европейских школах. Учение и просвещение можно брать везде, где оно есть. Знание и просвещение не знают ни национальных, ни языковых границ».
Но власти империи на проблему получения образования за рубежом смотрели с опаской. Так, наместник Кавказа великий князь Николай Николаевич в докладе императору Николаю II в 1916 г. обратил внимание на следующее: «Вопрос о положении мусульманского духовенства и его благонадежности связан с постановкой специальных мусульманских школ в России. Они находятся в весьма неудовлетворительном состоянии и без правительственного надзора. Недостатки в организации учебного дела приводят к тому, что мусульмане, готовящиеся к духовной деятельности, стремятся в заграничные учебные заведения, где воспринимают взгляды и убеждения, опасные для русской государственности. Правительство должно обратить внимание на то, что в России быстро нарождается мусульманская интеллигенция, получившая духовное образование и находящаяся под влиянием турецких мусульманских кругов. Государству надлежит принять меры к тому, чтобы мусульманское духовенство получило в России школу высшего типа. Следует поощрять их учреждение, ассигнуя необходимые средства из казны и подчинив их надзору. Хорошо организованные духовные школы государства ослабили бы влияние зарубежных мусульман на их русских единоверцев» .
Одной из особенностей исламского образования конца XIX – начала XX в. стало и то, что именно в этот период получило широкое развитие женское образование, отражающее новые прогрессивные сдвиги в решении женского вопроса, в первую очередь в татарском обществе. Так, к началу ХХ в. в Казани существовали женские школы Аитовой, Хусаиновой, Муштариевой, Сайфуллиной, Габитовой, Амирхановой и др. В 1907 г. женская школа была открыта в деревне Иж-Бобья, в 1909 – в Троицке, Оренбурге и др.
После революции 1917 г. система исламского образования была уничтожена. Правда, по инерции она еще существовала в течение 10 лет советской власти. Так, на III съезде мусульман Внутренней России и Сибири приводились сведения о наличии 13650 приходов в составе ЦДУМ и 969 школах, в которых обучалось около 100 000 учащихся. Только в одном Дагестане функционировали как минимум 175 медресе с 4795 учащимися.
В СССР кадры мусульманского духовенства готовили в двух исламских учебных заведениях: в медресе «Мир-Араб» (Бухара) и в Исламском институте (Ташкент). Небольшое число выпускников этих учебных заведений направлялось для повышения квалификации в ведущие зарубежные исламские университеты (главным образом в Египет).
После распада СССР в России не оказалось ни одного авторитетного исламского учебного заведения, которое могло бы готовить имамов и богословов, поэтому для получения профессионального религиозного образования тысячи молодых мусульман выехали на учебу за рубеж, при этом неизбежно испытывая влияние культуры и идеологии, далеко не всегда созвучных многовековым богословским традициям российских мусульман.
Появление первых мусульманских учебных заведений в России в постсоветский период относится к концу 1980-х годов. Это был период спонтанного появления мусульманских учебных заведений, которые еще до конца не вписались в правовое и образовательное пространство России, не имели постоянных источников финансирования. Данные учебные заведения создавались в основном по инициативе различных зарубежных мусульманских благотворительных фондов. Они же их финансировали и поставляли преподавательские кадры. Именно благодаря их деятельности возникли довольно мощные центры мусульманского сепаратизма, которые, действуя самостоятельно, сумели создать влиятельные очаги исламского радикализма. А. Ярлыкапов считает, что «значительная роль исламского образования в северокавказском обществе выявилась также потому, что здесь возникла конфронтация между воспитанниками различных образовательных традиций: местной и зарубежной. Некоторые из тех, кто вследствие недостаточно высокого уровня местных религиозных учебных заведений обучался за рубежом, оказались заражены экстремистскими, социально опасными идеями, что привело к конфликту внутри самого мусульманского общества» .
Это был период эмоционального религиозного подъема, активного возвращения после 80-летнего атеизма религиозных ценностей в нашу жизнь. Но в какой форме? Этим вопросом тогда задавались немногие. Кто-то считал, что любые религиозные знания лучше атеистических представлений. Но жизнь показала, что все намного сложнее. И государство в этот период занимало позицию постороннего наблюдателя, особо не выстраивая внятной политики в сфере государственно-конфессиональных отношений, в том числе и в области мусульманского образования.
Новым этапом в становлении системы мусульманского образования можно назвать появление в России в конце 1990-х годов исламских университетов. Это было не только появление новых типов мусульманских учебных заведений, но и новый этап в формировании государственно-исламских отношений. Именно в этот период в обществе, в том числе и во властных структурах, появилось понимание того, что необходимо создавать условия для возвращения в духовную и общественно-политическую жизнь российского общества не оторванных от реальной жизни религиозных ценностей, а тех традиций, которые российскими мусульманами уже выработаны в течение многих веков.
Мусульманские учебные заведения призваны решать свою главную задачу – подготовку высокообразованных религиозных деятелей, мусульманской интеллигенции и богословов.
С конца 1990-х гг. в России постепенно формируется своя система мусульманского образования. Появились вузы в Казани, Уфе, Махачкале, Грозном, Москве, Нальчике. Сегодня функционирует более 80 учебных заведений среднего и высшего звена. Для координации их деятельности создан Совет по исламскому образованию, выстроены взаимоотношения с крупнейшими зарубежными исламскими образовательными центрами.
В 2017 г. была открыта Болгарская исламская академия для подготовки мусульманских богословов высшего звена. Основной целью ее создания является формирование отечественной исламской богословской школы.