Можно предположить, что в бассейн Волги суфизм проникает вместе с распространением «официального» ислама в качестве государственной религии Волжской Булгарии в 922 г. Проблема с определением датировки проникновения суфизма в Волго-Уральский регион, помимо всего прочего, связана со сложностью определения появления суфизма как такового. Нет единства мнений среди специалистов и в вопросе этимологии слова «суфизм» . Если понимать под термином «суфизм» мистико-аскетическое течение, где мистицизм будет сводиться, в первую очередь, к идее нерационального, интуитивного, чувственного познания Всевышнего, то с рядом некоторых замечаний можно говорить о том, что ислам, принесенный на территорию Центральной России, с самого начала носил суфийский характер. Косвенным указанием на такое положение дел может являться история о трех сахабах-сподвижниках Пророка, один из которых излечил больную дочь правителя и взял ее в жены, положив таким образом начало новой династии . Видимо, именно эта история легла в основу традиции опираться на посох во время чтения пятничной проповеди, а не на меч, как в Средней Азии . Все это опосредованно может указывать на суфийский толк ислама, отличающийся своей ученостью и миролюбием.
Так или иначе, Волжская Булгария также вошла в «дар ал-ислам», и все события, происходившие в мусульманском мире, отражались и на ситуации в Волго-Уральском регионе. Отдельно нужно отметить, что булгарская традиция не упоминает багдадских халифов в контексте принятия ислама. Сами булгары подчеркивают, что ислам пришел в Поволжье из Средней Азии и Бухары . Видимо, это и послужило причиной распространения в Волжской Булгарии тариката йасавийа, который в средние века имел широкую популярность в Средней Азии.
Тарикат назван именем шейха Ахмада ал-Йасави (ум. 1166 г.), выходца из города Ясы (ныне г. Туркестан на юге Казахстана), который считается одним из самых первых суфиев среди тюрок и основоположником йасавийской сильсили. Согласно суфийской традиции, ал-Йасави был учеником знаменитого Абу Йакуба Йусуфа ал-Хамадани (ум. 1140 г.), от которого он получил благословение на создание собственной «школы». Считается, что, подготовив учеников, 990 самых верных из них ал-Йасави разослал для распространения веры среди тюркских народов .
Легенды, сложенные об Ахмаде ал-Йасави, породили множество мифов и о самой школе йасавийа, к числу которых можно отнести и мнение о популярности этого тариката среди сугубо тюркского населения, и понятие о тарикате как о представителе «неортодоксального» ислама, который именно этим своим качеством и привлек кочевых тюрков.
Однако то, что йасавийа оказал огромное влияние на культуру Волго-Уральского региона, не вызывает сомнений. До наших дней не сохранилось никаких трудов Ахмада ал-Йасави, кроме присваиваемого ему произведения «Диван-и хикмет». Именно этот труд и сборник его последователя Сулеймана Бакыргани (ум. 1186 г.) «Бакырган китабы» оказали значительное влияние на тюркскую поэзию, а вместе с ней – на богословскую мысль в Волго-Уральском регионе.
Сведений о деятельности тариката йасавийа на территории Волго-Уральского региона практически не имеется, и общую картину мы можем составить лишь на основе художественных произведений того времени. Наиболее ярким примером является труд поэта Кул Гали «Кысса-и Йусуф», датируемый 1233 г. Автор затрагивает тему идеального правителя, которым можно стать лишь благодаря развитию в себе суфийских добродетелей, таких как «сабр» (терпение), «таква» (богобоязненность), «сидк» (правдивость), а верность долгу и подчинение своих чувств разуму должны являться определяющими чертами характера. Основная идея, проводимая автором, сводится к проповеди коранического «красивого терпения» (сабр джамил) и упования на Бога (таваккул), который в целях укрепления человеческого духа посылает испытания, но никогда не оставляет преданных Ему служителей и в итоге щедро вознаграждает их. Произведение Кул Гали «Кысса-и Йусуф» сравнивают с творчеством ал-Йасави: идеи, отраженные в произведениях обоих авторов, пропагандируют ислам не просто как доктрину, а как «религию сердца» .
Помимо Кул Гали к суфийской традиции исследователи причисляют и ряд других видных мусульманских деятелей. Так, ссылаясь на ал-Гарнати, булгарского историка Йакуба ибн Нугмана считают учеником известного нишапурского факиха Абу аль-Маали аль-Джувейни, который являлся суфием. Вместе с тем, Ш. Марджани упоминает о Дауде ас-Саксини, ученике кадия Булгара, а этот «кади придерживался тариката Ахмада Ясави» .
Также тарикату йасавийа приписывается и исламизация нового государственного образования в Волго-Уральском регионе – Золотой Орды. Есть версия о том, что правитель Золотой Орды хан Узбек (ум. 1342 г.), находясь под влиянием именно йасавийских шейхов, объявляет ислам государственной религией, хотя известно, что мюрид шейха тариката кубравийа Сайф ад-Дин ал-Бахарзи хан Берке также предпринимал попытки сделать ислам в качестве государственной религии, однако они не увенчались успехом .
Нужно отметить, что суфизм в период существования Золотой Орды не только сумел сохранить позиции, но и увеличил свое влияние. Множество источников описывают обращение в ислам хана Берке, первого из Чингизидов, принявших ислам. Хан принял ислам еще до своего вступления на престол благодаря одному из учеников Сайф ад-Дина аль-Бахарзи. Вскоре после этого он решил посетить Бухару, где проживал шейх. Согласно источникам, Берке ждал аудиенции у дверей шейха три дня, до тех пор, пока ученики шейха не попросили Сайф ад-Дина принять иностранного гостя . Общение с шейхом способствовало обновлению взглядов Берке на ислам, и по возвращении в Орду он «воздвиг маяк религии, установил обряды ислама и мусульман, оказал почет и уважение правоведам и ученым, приблизил их, поддерживал с ними связь, построил в пределах своего государства религиозные школы и мечети» .
Вместе с тем нельзя переоценивать масштабы распространения суфизма среди населения Золотой Орды, процесс исламизации которого был уже необратим, а вместе с ним укреплялись и позиции суфизма. Поворотным событием стал приход к власти хана Узбека. В анонимном сочинении XV в. «Шаджарат ал-атрак» (Родословие тюрков) сообщается, что хан Узбек принимает ислам под руководством шейха Сейид-Ата, преемника Зенги-Ата, которые относились к йасавийской традиции . И у Узбека, и у последующих ханов в официальной номенклатуре появляются суфийские наименования. Например, в ярлыках Токтамыша (ум.1406) и Тимур-Кутлуга (ум.1400) среди должностных лиц упоминаются «шейх-машаихи» (шейхи шейхов) и «шейхи-суфии» .
Примерно с XV в. йасавийа начинает уступать свои позиции другому тарикату – накшбандийа, который появляется в конце XIV в. близ г. Бухара, эпонимом которого стал Баха ад-Дин Накшбанд (ум. 1389), в юности вступивший в тарикат хваджаган, где, как считается, проходил обучение под руководством хваджи Амира Кулала (ум. 1370). По окончании своего обучения Баха ад-Дин «канонизирует» заветы духовного предшественника Абд ал-Халика ал-Гиджувани (ум. около 1179 г.), добавив к его восьми принципам духовного поведения еще три. Скорее всего, именно с него начинается практика тихого зикра в накшбандийа, что впоследствии выделялось исследователями как одна из возможных причин распространения накшбандийа среди тюрков позднего Средневековья.
Утрата тарикатом йасавийа своей популярности происходит не только в Волго-Уральском регионе – накшбандийа получает признание во всем мусульманском мире, особенно в Центральной Азии. Возможно, причиной этому служит тот факт, что эпоним накшбандийа проходил свой духовный путь у наставников как из тариката хваджаган, так и из тариката йасавийа. Так, после завершения обучения у Амира Кулала Баха ад-Дин продолжил образование у йасавийского шейха Мавляны Арифа Дингарни, который посвятил его в таинства «тихого» зикра . Несколько месяцев он провел с йасавийским наставником Кусамом Шайхом из иранского г. Нахшаб, после чего двенадцать лет обучался у другого йасавийского шейха Халила Аты , личность которого отождествляют с Кадан/Газан Ханом – правителем Чагатайского ханства. На основании этого ряд исследователей выдвигают предположение об особом стремлении шейхов накшбандийа к установлению тесных связей со светской властью .
Возможно, наличие шейхов йасавийа в числе наставников Баха ад-Дина и привело к популярности последнего среди приверженцев «машаих-и турк», которые со временем восприняли новую, уже накшбандийскую сильсилю.
Считается, что в Казанском ханстве позиции тариката йасавийа были все еще сильны и шейхи тариката продолжали оказывать серьезное влияние на социум. Одним из таких шейхов был Фейзулла-эфенди из Бухары . Ш. Марджани упоминает в своем сочинении о том, что во время его пребывания в Кермине (современная Кармана, Узбекистан) еще существовала крайне почитаемая местными жителями могила шейха Касима б. Ибрагима ал-Казани (ум. 1590) . Нужно упомянуть и о более позднем известном поэте Мавле Кулые, который в 1669–1670 или в 1677–1678 гг. проживал в районе Казани. Он оставил после себя газель и девяносто семь «мудростей» – хикматов, которые написал, судя по всему, находясь под влиянием йасавийской традиции .
Что послужило причиной практически полного исчезновения тариката йасавийа в Волго-Уральском регионе, до сих пор доподлинно неизвестно. Можно предположить, что он морально устарел и не был способен дать необходимый ответ на сложившуюся ситуацию в регионе, который со второй половины XVI в. практически полностью переходит под власть православного российского государства, в то время как муджаддидийа, возникнув как реакция на политику Акбара, правителя империи Великих Моголов, и его попытку создать синкретическую религию из бытовавших в его стране вероучений, дает ответ и парадигму поведения в условиях негативного отношения к исламу.
Первым из Волго-Уральского региона, кто вступил в тарикат накшбандийа, считается Мухаммад Амин ал-Булгари (ум. 1496 г.), но, к сожалению, сведения о его жизни и деятельности практически отсутствуют. Известно, что он умер в Тебризе (Иран) и, скорее всего, не занимался миссионерской деятельностью у себя на родине.
Мухаммад Амин жил в период активного распространения накшбандийа в Центральной Азии. Позиции тариката особенно укрепились во время деятельности хваджи Убайдаллаха Ахрара (ум. 1490), который многократно вмешивался в политическую борьбу, не стесняясь использовать своих многочисленных учеников для утверждения позиций накшбандийа.
Нужно упомянуть, что схожие процессы происходили и в остальных татарских ханствах – Астраханском, Крымском, Сибирском, а также в Ногайской Орде, где первоначально популярные тарикаты йасавийа и кубравийа стали активно вытесняться накшбандийа.
Новый этап в распространении накшбандийа начинается с появлением очередного его ответвления – муджаддидийа, основателем которого стал Ахмад Сирхинди (Имам Раббани, ум. 1624 г.). Благодаря деятельности муджаддидийа последователей «машаих-и турк» практически не остается. Этот период приходится на момент утраты татарскими ханствами своей государственности и вхождения в состав российского государства. В этот период суфизм сыграл основополагающую роль в сохранении ислама в Волго-Уральском регионе.
Благодаря строгой приверженности суннитскому исламу и неукоснительному следованию предписаниям шариата, накшбандийа завоевал себе множество сторонников среди тюркского населения . Для тюрок Поволжья и Приуралья, которые находились в условиях жестокой христианизации, строгая приверженность шариату имела неизмеримо высокую важность, вплоть до сохранения своей национальной идентичности.
Ответвление муджаддидийа проникает в Волго-Уральский регион из Бухары, где одним из видных шейхов этой ветви был Хабибаллах ал-Бухари (ум. 1699/1700г.) – наставник известного Суфи Аллахийара (ум. ок. 1729г.), который некоторое время жил в Казани и приобрел большое количество последователей . Его произведения, особенно «Сабат ал-аджизин» (Опора немощных), получили широкую известность в Волго-Уральском регионе и оказали серьезное влияние на последующих поэтов.
Среди учеников шейха Хабибаллаха также упоминается подвижник и ученый Абд ал-Карим ибн Балтай ибн Ишмухаммад ибн Тукмухаммад (ум. 1758 г), который, завершив обучение в Бухаре, работал имамом в Каргалы .
Нужно отметить, что известные источники в основном составлены представителями накшбандийа, и поэтому фактически нет сведений о других тарикатах. Так, мало информации о татарских ученых, которые получили свое образование не в центрах распространения учения накшбандийа, а в Анатолии и на Кавказе. В частности, Дагестан славился своей классической богословской школой. Среди тех, кто получил образование в Дагестане, можно назвать Ибрахима ибн Худжаша аш-Шаралмави аль-Казани (ум. 1825–1826г.), который был чрезвычайно авторитетным человеком, являясь ахундом и имамом Первой казанской мечети; или же не менее известного шейха Таджаддина ибн Йалчигула аль-Булгари (ум. 1837г.), который преподавал во многих деревнях Урала и являлся автором ряда правовых и суфийских работ .
Сильсиля муджаддидийа в основном была представлена двумя среднеазиатскими шейхами: Нийазкули ат-Туркмани (ум. 1821г.) из Бухары и Фаизханом ал-Кабули (ум. 1802г.) из Кабула. Именно они активным образом распространяли учение накшбандийа среди учеников, приехавших с Волги и Урала.
Биография Нийазкули до сих пор досконально не изучена, не известны даже прямые учителя ат-Туркмани. Скорее всего, Нийазкули вступил в тарикат еще до своего переезда в Бухару благодаря влиянию дамуллы Идриса, который, в свою очередь, через учителей был связан с упомянутым выше Хабибаллахом аль-Бухари . Нийазкули был строгим приверженцем шариата и ярым противником громкого зикра. Среди его воспитанников стоит особо выделить самых выдающихся, например, Нигматаллаха ибн Биктимира аль-Истарлибаши (известного также как Тукаев), руководителя известного в Приуралье медресе в Стерлибашево; авторитетного ученого А. Курсави, имама и мударриса в медресе деревни Курса .
Не много известно и о другом шейхе, сыгравшем важную роль в развитии ислама в Волго-Уральском регионе, – Фаизхане аль-Кабули, который выступал в защиту тихого зикра и сильсиля которого восходила к Мухаммаду Масуму и его отцу Ахмаду ас-Сирхинди. Среди наиболее известных учеников Фаизхана ал-Кабули упоминается шейх Хабибаллах аль-Оруви, шейх Габдурахим аль-Булгари, более известный как Утыз-Имяни, и шейх Валид ибн Мухаммад аль-Амин аль-Каргалый, известный как ишан Вали Мухаммад. Последний воспитал большое количество мюридов, которые оказывали огромное влияние на мусульман Волго-Уральского региона. В частности, сильсиля Бахааддина Ваиси (Ваисова), который является основателем «ваисовского движения», через нескольких шейхов восходит к Вали Мухаммаду и Фаизхану аль-Кабули .
Важным событием для братства становится появление халидийского ответвления накшбандийа, основателем которого стал курд из Шахразура Мавляна Халид Багдади (ум. 1827 г.). Со временем эта ветвь практически полностью вытеснила другие ответвления накшбандийа.
Самым ранним представителем новой ветви накшбандийа в Волго-Уральском регионе называют Фатхаллаха ибн Сафара Али аль-Манавази аль-Казаклари (ум. 1853 г.), который родился в небольшом селении Манаваз под Белебеем, работал имамом в деревне Казаклар под Казанью. Упоминается, что он прошел инициацию по пути в хадж посредством шейха Абдаллаха аль-Арзинджани, ученика Абдаллаха аль-Макки. Известно, что последний являлся халифой Мавляны Зийааддина Халида, основателя халидийа . Другим ранним представителем новой ветви накшбандийа М. Рамзи называет шейха Махмуда ибн Мухаммада ад-Дагистани аш-Ширвани из Алмалы (поселение в области Ширвана современного Азербайджана). Шейх Махмуд вступил в тарикат через шейха Йунуса, ученика шейха Абдаллаха аль-Макки, впоследствии отправился в Среднее Поволжье, жил и работал в Казани. Среди учеников последнего упоминается и крайне влиятельный шейх Мухаммад-Закир аль-Чистави .
К концу XIX в. накшбандийа вытеснил все другие тарикаты. В этот период в Волго-Уральском регионе становятся известны имена таких суфийских учителей, как шейх Зайнулла Расулев и шейх Мухаммад-Закир аль-Чистави (Камалов).
Мухаммад-Закир на протяжении пятидесяти лет служил имам-хатыбом в г. Чистополе, где также являлся руководителем медресе «Камалия». Он был мюридом шейха Махмуда Дагестани аш-Ширвани ал-Алмалы, представителя ответвления халидийа в братстве накшбандийа. Аль-Чистави почитался современниками как «кутб аз-заман» (полюс времени), т. е. занимал высшую ступень в духовной иерархии суфийского братства, был ярким представителем татарского традиционализма.
Известный на Кавказе шейх Сайфулла Кади Башларов (ум. 1919 г.) – один из воспитанников Мухаммад-Закира, с которым он сближается во время своей ссылки, где он находился как подозреваемый в участии в антироссийском восстании 1877 г. Башларов получает иджазу от аль-Чистави, а после смерти последнего становится воспитанником другого шейха халидийа – Зайнуллы-ишана Расулева, соединив таким образом две самостоятельные халидийские ветви .
Зайнулла ибн Хабибулла ибн Расул аль-Халиди аль-Казани (ум. 1917 г.) был одним их самых влиятельных мусульманских деятелей второй половины XIX в. В некрологе по случаю смерти Расулева его называют «духовным королем своего народа» . Первоначально Зайнулла-ишан вступил в тарикат муджаддидийа посредством шейха Габдулхакима ибн Курбангали Чардаклы (Курбангалеев) (ум. 1872 г.). Но свою известность Расулев приобрел после повторной инициации в тарикат в ответвление халидийа, которую он получил от стамбульского шейха Зийаддина Гюмюшханеви (ум. 1893 г.). Шейх Ахмад Зийаддин Гюмюшханеви был известен особым вниманием к социальной жизни, призывал к отказу от бродяжничества, добровольной нищеты и затворничества и вместе с тем подчеркивал опасность попадания в сети «дуньйа» (жизни дольней), говоря о том, что важно заниматься мирскими делами, но не забывать о Всевышнем . Он выступал за необходимость просвещения широких масс, особенно в сельской местности, поддерживал открытие медресе, типографий и библиотек. Видимо, это оказало большое влияние на Расулева, который после получения иджазы от Гюмюшханеви поддерживал открытие мусульманских школ. Он приезжал на торжественную церемонию начала строительства медресе «Мухаммадия» в Казани , руководил одним из самых известных джадидских учебных заведений в России – медресе «Расулия» (г. Троицк). Среди его учеников были такие известные личности, как Галимджан Баруди, Сабирджан Хасани, Маджит Гафури, Габдулла Баттал Таймас, Риза Фахретдинов и др.
Зайнулла-ишан строит ханаку (суфийскую обитель) и мусафирхану (гостиницу) для приезжающих к нему мусульман. Первый этаж своего дома Расулев отдал под публичную библиотеку, которой пожертвовал коллекцию своих книг и вакф на содержание и пополнение.
В годы советской власти все религиозные институты приходят в упадок. В это время суфизм, как и в период Российской империи, продолжает играть роль «религии сердца», уделяя первоначальное внимание вопросу личных внутренних взаимоотношений с Богом. Можно предположить, что суфизм во многом способствовал сохранению традиционных ценностей мусульман России.
Первым муфтием ОМДС после революции 1917 г. стал Галимджан Баруди, один из учеников Расулева, его преемник . После скоропостижной смерти Баруди в 1921 г. место муфтия занял другой видный воспитанник шейха Зайнуллы – Риза Фахретдинов, а в 1936 г. муфтием был назначен Габдрахман Расулев – сын шейха Зайнуллы Расулева. Еще один ученик шейха Зайнуллы – Шакир Хиялетдинов – проработал в должности муфтия до 1974 г. Не случайно исследователи подчеркивают, что традиции суфизма в мусульманском сообществе в советский период сохранились, в том числе и благодаря его крупнейшим представителям, которые возглавляли Духовное управление .
С приходом к власти Н. С. Хрущева начинается новый этап в борьбе с исламом. К сожалению, нужно констатировать, что до 80-х гг. ХХ столетия ислам в Волго-Уральском регионе не был представлен крупными суфийскими авторитетами, как было ранее. В то же время суфизм и крайне комплементарное отношение к нему в среде имамов сохранялись и в этот период .
Суфизм в Волго-Уральском регионе фактически прекратил свое существование к моменту распада Советского Союза в связи с утерей цепочки преемственности, однако религиозная картина Центральной России сегодня представлена значительным количеством разнообразных представителей суфизма.
Большую активность проявляют представители тариката накшбандийа, его ветви махмудийа, основателем и эпонимом которой является упомянутый выше шейх Махмуд ал-Алмалы. Современную ветвь этого тариката представляет муфтий Республики Дагестан Ахмад-хаджи Абдулаев, преемник известного шейха Саида-эфенди Чиркейского. Представителями данного тариката в Центральной России являются преимущественно дагестанцы. Но можно утверждать, что в его рядах есть и татары, причем со своим шейхом с иджазой .
В Татарстане получила распространение и другая ветвь тариката накшбандийа-халидийа с центром в Турции, во главе которой находится шейх Махмуд Устаманоглу ал-Уфи, лидер традиционного анти-модернистского джамаата «Исмаил ага» .
Представлена в Татарстане и третья ветвь тариката накшбандийа-халидийа. Цепочка духовной преемственности проходит через упомянутого Зайнуллу Расулева и продолжается через Баязида Хайруллина (ум.1950 г.), Гарифуллу Гайнуллина (ум. 1984 г.) и Габдельханнана Сафиуллина (ум. 1971 г.). Имам мечети «Шамиль» Махмут-хазрат Шарафутдинов является шейхом, получившим иджазу от Гарифуллы Гайнуллина , и таким образом является прямым наследником духовной преемственности Зайнуллы-ишана Расулева.
Еще одним ответвлением тариката накшбандийа, представленным в Среднем Поволжье, является хусаинийа. Название этой ветви муджаддидийи произошло от имени основателя ветви — халифы Хусаина (ум. в 1833 или 1834 г.). Представителем этой ветви в Татарстане и последним его шейхом считался Ришат Мусин (1931–2021) . Среди его мюридов были видные представители мусульманского духовенства Волго-Уральского региона, но никто из них открыто не заявляет о своей приверженности к тарикату.
В 1990–2000 гг. самыми активными в Татарстане были сторонники Хайдара Баша (ум. 2020 г.), который считался шейхом тариката кадирийа. Среди последователей этого тариката и симпатизирующих ему можно встретить представителей татарской интеллигенции: художников, писателей, режиссеров, кинопродюсеров, ученых, журналистов .
Одной из самых известных суфийских групп, которую можно назвать международной организацией, является ветвь тариката накшбандийа – хакканийа, получившая свое название от ее основателя – шейха Мухаммада Назима Адиля аль-Кубруси ал-Хаккани (ум. 2014 г.). Этот тарикат характерен своим довольно «либеральным» отношением к исламским предписаниям и нередко привлекает внимание сторонников космоэнергетики и других эзотерических практик. Среди представителей хакканийа есть и влиятельные личности, в том числе из творческой интеллигенции .
Таким образом, суфизм, который проник на территорию Волго-Уральского региона уже в первые века бытования ислама на этих землях, играл большую роль в жизни мусульман на всех социальных уровнях. Оказав особое влияние в деле распространения ислама среди всех тюркских народов, считающихся сегодня «традиционно мусульманскими», суфизм стал средством культивации наук и знаний, помогая в развитии народов Волго-Уральского региона в Средние века. Также суфизм, уделяя большое внимание духовной рефлексии и самоанализу, помог сохранить ислам и его ценности в годы активной христианизации и воинствующего атеизма, а сегодня сохраняет свою притягательность, давая возможность заполнить все еще существующий «духовный вакуум».