Российская императрица Екатерина II 8 апреля 1783 года подписала манифест о присоединении Крымского полуострова к России. Манифест «О принятии полуострова Крымского, острова Тамань и всей Кубанской стороны под Российскую Державу» обещал «охранять и защищать их лица, имущество, храмы и природную веру» . Уже 28 июля 1783 года в указе князю Г. А. Потемкину требовалось «определить надлежащее и нескудное содержание мечетям и служащим в оных и на другие тому подобные полезные дела» .
Таким образом, в силу манифеста и указа императрицы все мусульманское духовенство, собственно управленческая структура и принципы руководства мусульманской духовной общиной региона оставались в неизменном виде и на прежних основаниях.
Кроме того, 24 апреля 1784 года муфтий Мусалар-эфенди и кади-аскер Сеит Мегмет-эфенди именным указом были переутверждены в своих должностях. Им устанавливалось жалованье, которое назначалось из местных доходов .
После смерти муфтия Мусалара-эфенди в 1791 году, очевидно, эта должность некоторое время оставалась вакантной. 18 июня 1792 года правителем Таврической области С. С. Жигулиным было подано официальное представление, в котором он ходатайствовал об утверждении в должности муфтия действовавшего тогда кади-аскера Сеита Мегмета-эфенди. Кроме того, С. С. Жигулин и Сеит Мегмет-эфенди предложили упразднить должность кади-аскера и разрешить избрать коллегию, состоявшую из шести «эфендиев», которые «будут составлять духовную в Тавриде консисторию» .
Екатерина II 23 января 1794 г. подписала указ, в котором в должности муфтия был утвержден Сеит Мегмет-эфенди. На должность кади-аскера был назначен Абдураим-эфенди, а в помощь обоим – пять членов, которые значились в должности эфендиев.
Таким образом, данный указ утверждал в должностях муфтия, кади-аскера и пять эфендиев, которые составили Таврическое магометанское духовное правление (ТМДП). Согласно тому же указу от 23 января 1794 года, Таврическому муфтию подтверждалось теперь уже казенное жалованье в размере 2000 рублей в год. Однако жалованье кади-аскеру было существенно снижено и составляло сумму в размере 500 рублей. Вновь назначенным эфендиям причиталось казенное жалованье по 200 рублей в год .
Указ от 23 января 1794 года не обозначал ни прав, ни обязанностей членов правления, в связи с чем, хотя правление было фактически учреждено, в повседневной практике оно бездействовало. Такое двусмысленное положение сохранялось вплоть до 1831 года, когда в силу вступило «Положение о Таврическом магометанском духовенстве и подлежащих ведению его делах» .
В период с 1794 по 1831 год было предпринято несколько неудачных попыток законодательно утвердить права Таврического муфтията, четко определить обязанности членов правления, а также упорядочить отношения государственной власти и мусульманской духовной организации региона.
В сентябре 1801 года Таврический муфтий Сеит Мегмет-эфенди прибыл в Санкт-Петербург и представил императору Александру I докладную записку, которая касалась ряда важных для мусульманской общины Крыма вопросов . Они копились долгое время и требовали немедленного рассмотрения высшей государственной властью.
Кроме важных вопросов регулирования жизни мусульманской общины муфтием, на основании указа от 23 января 1794 года ставился вопрос о реальном открытии в городе Акмечети структур Таврического муфтията. Более того, Сеит Мегмет-эфенди предлагал построить или арендовать специальное здание для заседаний.
В ответ на записку 14 ноября 1802 года Александром I был подписан указ с поручением рассмотреть вопрос об открытии магометанского правления в Таврической губернии. Уже 18 февраля 1803 года сенатор И. В. Лопухин представил доклад и настоятельно рекомендовал открыть правление в г. Симферополе, как можно ближе к губернской администрации.
О важности разрешения вопроса об открытии ТМДП свидетельствует тот факт, что вскоре херсонский губернатор Арман Эммануэль дюк-де-Ришелье, будучи в августе 1805 г. в Симферополе, обратился к Таврическому губернатору Д. Б. Мертваго с предложением изложить свое мнение .
Доклад Д. Б. Мертваго, представленный 28 сентября 1805 г., стал следующим шагом в открытии ТМДП. В нем, кроме предложений о штатах духовного правления магометанского закона и об установлении годовых окладов членам правления, губернатор высказал следующее: Таврический муфтий должен был избираться крымскими татарами всех сословий. Кроме этого, от каждого крымского города и уезда на рассмотрение губернатору должны были выдвигаться по два кандидата, а губернатор, избрав три наиболее предпочтительные кандидатуры, должен рекомендовать их министру внутренних дел. По представлению министра, император утверждал бы и собственно Таврического муфтия. Претенденты на должности старшего и младших эфендиев предлагались уже муфтием на утверждение Таврического губернатора. Им же определялся к должности и письмоводитель, работающий в органах Таврического муфтията.
Однако проекты магометанского духовного правления, поступившие как от сенатора И. В. Лопухина, так и от Таврического губернатора Д. Б. Мертваго, остались только на бумаге. Тем не менее они расширяли представление российских чиновников о духовных нуждах крымских мусульман, передавали ценный опыт, а некоторые вопросы оказали влияние на дальнейший ход событий по вопросу открытия ТМДП и развития мусульманской общины.
1 ноября 1806 г. скончался муфтий Сеит Мегмет-эфенди, на 23 декабря 1806 г. были назначены выборы Таврического муфтия, после проведения которых гражданским губернатором на рассмотрение министра внутренних дел были представлены две кандидатуры на соискание должности муфтия: кади-аскер Магмут-эфенди и брат бывшего муфтия Муртаза Челеби-эфенди. 19 января 1807 года указом за подписью императора Александра I в должности Таврического муфтия был утвержден Муртаза Челеби-эфенди.
Нового муфтия также беспокоил вопрос о неурегулированности ситуации в деле руководства духовной общиной мусульман Крыма, поэтому проблема учреждения духовного правления оказалась для него одной из актуальнейших. 21 февраля 1809 г. муфтий Сеит Муртаза-эфенди обратился с официальным письмом к Таврическому губернатору А. М. Бороздину, в котором писал о том, что в данном вопросе и «поныне нет разрешения». Губернатор А. М. Бороздин поддержал ходатайство и справедливые доводы муфтия, и 18 марта 1809 года он представил на рассмотрение министру внутренних дел соответствующий документ. Однако решение этого вопроса не сдвинулось с мертвой точки.
Таким образом, учрежденное 23 января 1794 года и состоявшее из муфтия и шести эфендиев духовное правление, не имея точного определения прав и обязанностей, без указания в законодательном порядке круга дел, подлежавших его рассмотрению, разбирало и решало мусульманские духовные дела на шариатских постановлениях и законах России вплоть до 1831 г.
Император Николай I 23 декабря 1831 г. подписал указ «Об утверждении Положения о Таврическом магометанском духовенстве и подлежащих ведению его делах» . В указе говорилось о необходимости определения точных «правил производства Духовных дел Магометан, обитающих в губернии Таврической и некоторых местах Западных» и составлении проекта «Положения о Таврическом магометанском духовенстве и порядке отправления подлежащих ведению его дел». Этот документ положил начало процессу формирования органов мусульманского духовного управления в Таврической губернии.
23 февраля 1832 года состоялось заседание в Таврическом губернском правительстве, на котором был заслушан указ Правительствующего Сената от 20 января 1832 о «Положении о Таврическом магометанском духовенстве и порядке отправления подлежащих ведению его дел и его штате» .
28 ноября 1832 г. в Таврическом губернском правлении был рассмотрен вопрос открытия самого духовного правления, что решено было сделать 29 ноября 1832 г. С этой даты начиналась официальная деятельность правления. Кроме того, на заседании губернского правления рассматривался вопрос об утверждении в должности секретаря ТМДП чиновника Константина Михайловича Спуди, что, вне всякого сомнения, ставило ТМДП под жесткий контроль со стороны властей.
Управленческий аппарат возглавлял председатель правления – таврический муфтий. Членами правления состояли кади-аскер и пять уездных кадиев. В состав канцелярии ТМДП также входили секретарь, переводчик, два столоначальника, архивариус, шесть канцелярских служащих и сторож.
На основании «Положения 1831 года» официально устанавливалось деление мусульманского духовенства на высшее и приходское. Позже были приняты и опубликованы Уставы Департамента духовных дел иностранных исповеданий (ДДДИИ), в которых утверждались все права и обязанности мусульманского духовенства и духовного правления. Первый Устав, в который вошел пункт «Об управлении духовных дел магометан», включен в изданный в 1857 г. Свод законов Российской империи.
Высшее мусульманское духовенство состояло из Таврического муфтия, кади-аскера и уездных кадиев. Муфтий официально являлся духовным главой мусульман Таврической и Западных губерний и председателем ТМДП. Кади-аскер был непосредственным помощником муфтия, занимался делами, поручаемыми ему муфтием, имел право замещать муфтия. Кроме них симферопольский, феодосийский, перекопский, евпаторийский и ялтинский уездные кадии, находясь в административном подчинении муфтию и кади-аскеру, являлись членами ТМДП.
Серьезной процедурой формирования структуры ТМДП была система выборов на высшие должности в руководстве правления. Важным моментом в истории ТМДП являлось избрание и утверждение в должностях мусульманских духовных лиц. Так, например, согласно «Положению 1831 года» выборы Таврического муфтия и кади-аскера представляли собой довольно сложную процедуру. Таврический муфтий вплоть до 1891 года избирался собранием мусульман Таврической губернии. В выборах имели право участвовать: высшее мусульманское духовенство, старшие из приходских чинов (хатибы, имамы и муллы губернского и уездных городов), мурзы всей губернии, главы волостей или по одному депутату из каждой волости.
День выборов объявлялся указом Императора. Местные власти отдавали распоряжение о созыве в г. Симферополе тех лиц, которые имели право участвовать в голосовании. Собрание участвующих в выборах открывал таврический губернатор. На собрании обязательно присутствовали член губернского правления и губернский прокурор. Избрание проводилось обычным голосованием. После выборов губернатор, опираясь на собственное мнение о каждом из трех кандидатов, набравших наибольшее число голосов, представлял результаты в Департамент духовных дел иностранных исповеданий.
Утверждение в должности Таврического муфтия объявлялось именным указом императора. Так, в выборах Таврического муфтия в 1806 г. на эту должность претендовали 2 кандидата: кади-аскер Магмут-эфенди и брат покойного муфтия Муртаза Челеби. За кади-аскера проголосовали 88 избирателей, а за Муртазу Челеби – 43. Несмотря на это, местные власти решили, что «Муртаза Челеби человек весьма благоразумный и надежный… при том же, он не только говорить, но и читать и писать по-русски умеет» , и утвердили его муфтием. В выборах 1816 г. по большинству голосов первым кандидатом на должность муфтия был Сеит Джемиль-эфенди, но местные власти отзывались о нем, «как о человеке молодом и неблагонадежном» , и преимущество было отдано третьему кандидату – Аджи Абдураиму-эфенди.
В отличие от выборов муфтия в центральной России, где он назначался министром внутренних дел, Таврический муфтий избирался собранием мусульман и утверждался указом императора по согласованию с министром внутренних дел.
С принятием закона «О порядке замещения должностей Таврических муфтия и кади-аскера» в 1891 г. положение дел изменилось: Таврические муфтии теперь уже назначались непосредственно министром внутренних дел. Так, были назначены муфтии Аджи Али-эфенди, Мемет мурза Кипчакский, Адиль мурза Карашайский, Селямет мурза Кипчакский.
Такое положение дел привело к тому, что на должность Таврического муфтия назначались представители родовитого крымско-татарского дворянства, получившие не столько духовное образование, сколько светское.
Важным аспектом избирательной процедуры, формирующей основные части состава ТМДП, было избрание других членов правления. Кандидаты на должность уездных кадиев выдвигались муфтием, кади-аскером и находящимися в г. Симферополе кадиями, которые предлагали к назначению представителей из числа приходского духовенства и направляли список на рассмотрение непосредственно Таврическому губернатору . В свою очередь, губернатор давал распоряжение о созыве собрания в административном центре того уезда, в котором предполагалось избрать кадия. В этом собрании имели право участвовать местное мусульманское духовенство, крымско-татарское мурзачество во главе с уездным предводителем, волостные старшины или по одному депутату от каждой мусульманской общины региона вместо них.
После выборов Таврический губернатор представлял главному управлению ДДДИИ список кандидатов на должность кадия с указанием собственного мнения о каждом из них. После чего главное управление, изучив список кандидатов и мнение губернатора, представляло одного из них Правительствующему Сенату на утверждение. С 1904 г. утверждение в должности кадия становилось прерогативой непосредственно Таврического губернатора. В его обязанности входило только доведение до сведения министра внутренних дел информации о проведенных выборах.
ТМДП являлось административно-конфессиональным учреждением Министерства внутренних дел. В соответствии с законом 1836 г. «О штатах Магометанских: Оренбургского Духовного Собрания и Таврического Духовного Правления», членам ТМДП определялось жалованье из государственной казны Российской империи . Расходы на содержание ТМДП в год составляли 12250 руб. Так, на содержание Оренбургского духовного собрания выделялось 10950 руб., хотя ответственность руководства Оренбургского духовного собрания, его функции, количество прихожан, площадь подведомственной территории были существенно больше.
Официально приходское мусульманское духовенство не входило в структуру ТМДП, однако именно из его среды избиралось большинство членов правления, оно реально влияло на политику ТМДП и обладало довольно широкими правами. Приходское мусульманское духовенство состояло из хатибов, имамов, муэдзинов, других служителей при мечетях, иных культовых учреждений и сооружений. Мударрисы также причислялись к приходскому духовенству, если они выполняли функции хатиба или имама.
В 1855 г. был утвержден документ Государственного Совета «Об определении возраста для поступающих в духовные должности магометан» , в котором установлены возрастные цензы: для кадиев и мударрисов – не менее двадцати пяти лет, для хатибов и имамов – двадцати двух, для муэдзинов – не менее двадцати одного года.
Согласно «Положению 1831 года» к мусульманскому духовенству причислялись также начальники текие – шейхи и служители при них – ферраши. Но в последней редакции закона «Об управлении духовных дел магометан» 1913 года к мусульманскому духовенству причислялись только шейхи, а ферраши потеряли свои права, о них в законе уже ничего не говорилось . Это свидетельствовало о грубом вмешательстве российского правительства и местной администрации во внутренние дела мусульманской общины Таврической губернии. Установившиеся веками традиции игнорировались без какого-либо согласования даже с руководством ТМДП.
По «Положению 1831 года» в должности хатибов, имамов, мулл, муэдзинов и других служителей мечетей могли быть избраны только принадлежащие к духовному сословию по происхождению, а именно сыновья (а не дальнейшие потомки) высшего и приходского духовенства.
Как известно, в Российской империи жесткая сословная иерархия продолжала оказывать большое влияние на общественную жизнь государства. И в Крыму мусульманское духовенство юридически было оформлено в отдельное сословие, но в мусульманских общинах такого жесткого сословного разделения не было. До утверждения в 1833 г. положения комитета министров «О причислении к духовенству тех только магометан податного состояния, кои исправляют духовные должности» в Таврическом муфтияте 864 представителя духовенства не принадлежали к духовному сословию.
Только в 1903 г. был поднят вопрос о допущении к выполнению духовных должностей лиц из других сословий. К этому времени в Таврической губернии приходские должности занимали 863 человека духовного сословия, 96 человек к нему не относились, а 515 мест оставались вакантными из-за существовавших сословных ограничений.
Проблема допущения к мусульманским духовным должностям лиц не духовного сословия обсуждалась вероисповедной комиссией III Государственной Думы (1907–1912 гг.). Комиссия разработала законопроект «Об изменениях статьи 1368 Уставов иностранных исповеданий относительно кандидатов на занятие магометанских духовных должностей от Таврической губернии» . Дума одобрила этот законопроект, 27 января 1912 г. он был принят и утвержден Николаем II.
Серьезная работа, проведенная Государственной Думой, существенно изменила положение мусульманского духовенства в губернии. Теперь духовные должности не переходили по наследству и появилась большая вероятность занятия этих должностей представителями других сословий, в первую очередь грамотными и предприимчивыми людьми, искренне желавшими серьезных изменений в мусульманской умме.
По «Положению 1831 года» в ведении ТМДП находились: попечение о состоянии культовых сооружений и учреждений религиозного обучения; надзор за вакфами, принадлежавшими прежде всего мечетям и другим религиозным учреждениям, мусульманским учебным заведениям; все гражданские дела представителей мусульманского духовенства.
К сожалению, духовное правление было не в состоянии следить за всеми учреждениями, которые находились в его ведении. Особенно это касалось далеких приходских мечетей и учебных заведений при них. Серьезной проблемой явилась массовая эмиграция мусульман из Таврической губернии, вследствие чего большое количество мечетей и других учреждений оказались в заброшенном состоянии. К концу XIX в. появился целый фонд упраздненных (из-за отсутствия населения) мечетей и школ.
Духовное управление занималось бракоразводными, опекунскими, попечительскими делами, возникавшими в мусульманской общине того или иного прихода. К ним относились дела гражданского права в объеме, разрешенном законодательством Российской империи. Уголовные же дела, связанные с мусульманами, ТМДП не рассматривались и находились в ведении общих государственных судебных структур. Так, брачные дела находились в введение ТМДП, но притязания на имущество при расторжении браков должны были рассматриваться в общегосударственных судах. Или, например, виновному в прелюбодеянии правление назначало духовное покаяние и исправление, а «наложение же наказаний, уголовными законами определенных, предоставлялось суду уголовному».
Правление, помимо прочих обязанностей, вело журнал, в котором записывались все имеющиеся в Крыму мечети, находящиеся при них учебные заведения, текие и служащее при них духовенство. В этом журнале также отмечались особые дела, возникавшие в этих учреждениях, например, ведение списка лиц, лишенных по каким-либо причинам духовного звания.
В 1825 г. в ведении ТМДП было 536 соборных, 1116 приходских мечетей, 13 текие. При них имамы и муэдзины – 1971 человек, при текия – 14 шейхов и 66 дервишей. А в 1891 г. – уже 710 мечетей и 21 текие. При мечетях числилось имамов и хатибов 540 лиц, муэдзинов – 190, а шейхов (настоятелей текие) – 20 человек. Штат лишь 110 мечетей был укомплектован полностью. В 397 мечетях обходились неполным штатом, а 203 не имели утвержденных служителей. Это еще раз свидетельствует о негативных сторонах назначения духовенства только из духовного сословия.
В обязанности правления вменялось также соблюдение порядка в богослужении и «приличном содержании мечетей». ТМДП могло поднимать вопросы, связанные с ремонтом и строительством новых мечетей, однако решаться они могли только согласно правилам Строительного устава и при обеспечении необходимыми средствами для ведения подобных работ. ТМДП имело право открывать учебные заведения (медресе и мектебе) в каждом селении, независимо от количества проживающих в нем жителей. Для открытия мусульманских школ требовалось «согласие общества и назначение достаточных для содержания средств».
Таким образом, ТМДП, будучи структурным подразделением Министерства внутренних дел, по сути дела, являлось государственным учреждением со всеми законодательно очерченными правами и обязанностями. Руководство ТМДП находилось под пристальным вниманием и неусыпным надзором Таврического губернского правления. В ведении Духовного правления находился целый комплекс дел, касавшихся мусульманского населения Таврической губернии: открытие и закрытие мечетей, мусульманских учебных заведений, вакфные движимые и недвижимые имущества мечетей и учебных заведений, назначение мусульманских приходских чинов на разные должности и т. д. Утверждение в должностях мусульманских приходских чинов находилось в ведении Духовного правления. Однако приходское мусульманское духовенство, подведомственное Правлению, пользовалось достаточно большой самостоятельностью в сфере своей компетенции.