Западная Сибирь представляет собой территорию, простирающуюся на 2500 км от Северного Ледовитого океана до сухих степей Казахстана и на 1500 км от гор Урала до Енисея. Рассмотрение южной части этих земель в едином историко-культурном контексте для понимания распространения здесь ислама принципиально важно, поскольку в XIII–XVI вв. они последовательно входили в состав Монгольской империи, Улуса Джучи (Золотой Орды), а затем – Тюменского и Сибирского ханств Шибанидов, которые делили юго-западные земли со своими союзниками и родственниками из Ногайской Орды.
Специалисты по исламу в Сибири определяют его как региональный вариант религиозного синкретизма, предполагающий «теснейшее переплетение различных религиозных и культурных традиций» . Для эпохи средневековья этот синкретизм мог усугубляться совместным проживанием с угорскими и самодийскими группами с их специфической культурой, длительным сохранением среди сибирских тюрко-татарских групп кочевого образа жизни, который при отсутствии четкой религиозной организации не способствовал распространению знаний об исламе и ограничивал деятельность проповедников.
На данный момент чрезвычайно сложно определить начальный этап и исходную территорию принятия ислама в Западной Сибири в домонгольский период. Они в равной степени могли быть связаны как с имеющимися торговыми контактами лесостепного населения с Приуральем, где проникновение ислама в среду местных кочевников определялось влиянием Волжской Булгарии, так и с городами Средней Азии. Отчасти распространение ислама могло быть связано и с перемещением на север кыпчакских племен, принявших эту религию на территории государства Хорезмшахов. По всей видимости, кыпчаки были суннитами и приверженцами ханафитского мазхаба. При этом в Хорезме была чрезвычайно популярна поэзия суфия Ходжи Йасави, основатели тариката йасавийа .
Наиболее важным для исламизации Западной Сибири стал именно золотоордынский этап, особенно в период правления хана Узбека, когда ислам становится при нем государственной религией, что соответствовало и тенденциям централизации власти . При этом увеличение роли ислама в жизни ханской ставки и степной аристократии не привело к полному исчезновению иных религиозных конфессий . Такая политика вполне вписывалась в традиции свободы вероисповедания и веротерпимости монгольских ханов, установленные еще при Чингисхане и не зависящие от личной веры самого правителя .
Исламизация в Улусе Джучи при хане Узбеке традиционно связывается с деятельностью сеидов суфийского тариката йасавийа из Средней Азии. Одними из главных фигур в этом процессе были легендарные Сайид-Ата и Занги-Ата из Хорезма, наследники Ахмада аль-Йасави . Сайид-Ата часто называют легендарным исламизатором всего Дешт-и-Кыпчака. В Западной Сибири, в свою очередь, хорошо известен мюрид основателя тариката Хаким-Ата (Сулейман Бакыргани из Ургенча) и его ученик Занги-Ата. С фигурой Хаким-Ата связана т. н. «Баишевская астана», а его деятельность описана в «Грамоте хранителя Юрумской астаны» и иных текстах о приходе в Сибирь из Бухары 366 шейхов, а также в агиографических легендах, записанных в юртах Баишевских . Упоминание этих лиц в большинстве сибирских текстов явно свидетельствует о значительной роли шейхов и сеидов суфийского братства йасавийа на западносибирских территориях.
Распространение ислама, прежде всего, затронуло представителей золотоордынской элиты, что привело к отдельным проявлениям несогласия с этим в ее среде. Данная тенденция затронула и владения Шибанидов на юго-западе рассматриваемого региона, тем более что в ближайшем окружении Узбека был Шибанид Тама-Токта . Именно с этой точки зрения можно трактовать рассказ Махмуда ибн Вали о деятельности Шибанида Бадагул-оглана, который мог сыграть определяющую роль в исламизации территорий владений Шибанидов под руководством Бадагула . На данном этапе ислам здесь распространяется именно из Поволжья и, скорее всего, его влияние затронуло только те степные кочевые группы, которые были непосредственно связаны с потомками Шибана.
Ибн Баттута в 1330-е гг. писал о значительном числе мечетей, суфийских завийя (скитов), наличии многочисленных шейхов и дервишей в Улусе Джучи . Строительство мусульманской архитектуры, по всей видимости, началось и на территории владений Шибанидов. Ко времени Узбека относятся Варненский и Троицкий мавзолеи на Южном Урале, построенные архитекторами среднеазиатской школы из Хорезма. Мавзолеи были семейными или индивидуальными усыпальницами аристократов, принявших ислам. Ученые предположили, что постепенно эти сооружения могли становиться почитаемыми сакральными местами – «аулия» .
Авторы исследований по истории сибирского ислама в качестве источников, чаще всего, опираются на комплекс сибирских манускриптов, в том числе на текст опубликованной Н. Ф. Катановым сибирско-татарской рукописи (т.н. Тобольской рукописи или Рукописи Катанова), которая является списком Карагайской рукописи , и имеющиеся списки шаджара сибирских суфиев. Однако, по мнению некоторых исследователей, содержащаяся в них «легенда об исламизации Сибири – всего лишь образ того, как хотели видеть процесс распространения истинной веры мусульманские ученые XVII–XVIII вв.» . При всей распространенности этого сюжета на юге Западной Сибири датировка самого похода 366 шейхов именно 1394–1395 гг. и стремление рассматривать эту дату как начальную для исламизации населения региона довольно спорны. Очевидно, что распространение ислама на этих территориях было длительным процессом, который постепенно охватывал местные тюркоязычные коллективы от степных границ в сторону тайги и от Южного Урала к Обско-Иртышскому междуречью .
Ислам получил значительную поддержку от ханской власти уже в процессе становления и развития шибанидской государственности на юге Западной Сибири, которую очень условно можно разделить на два этапа – Тюменское ханство (с центром в Чинги-Туре) и Сибирское ханство (с центром в Сибири). Первое из них существовало в период с 1420-х гг. по первую четверть XV века и связано с деятельностью ханов Абу-л-Хайра (1429–1446 гг., затем до 1457 гг. в составе Узбекского (Шибанского) ханства в качестве Тюменского юрта под управлением сыновей Хаджи-Мухаммада Махмутека и Саййидека), а затем сыновей Махмутека – ханов Ибрахима (Ибака) (1468/9–1494/5 гг.), Мамука (1494/5–1497 гг.) и Агалака (1497–1505/7 гг.), а также сына Ибака Кутлука (1505/7–1510-е гг.). Примерно в это время большинство Шибанидов уходит к Ногаям или в Среднюю Азию, хотя и сохраняя формальный контроль над сибирской лесостепью, причем в последние два десятилетия правления тюменских ханов под их властью оказались земли Нижнего Притоболья и Среднего Прииртышья, где от их имени правили беки из династии Тайбугидов . В 1563 году внук Ибрахима Ахмад-Гирей был приглашен сибирской знатью править в Сибир-Искер, а его соправителем и позднее ханом стал его младший брат Кучум, которые поставили Сибирские земли под свой прямой контроль. Для них, скорее всего, это было продолжением истории правления в Тюменском ханстве, но в русских источниках именно с этого времени оформляется название «Сибирское ханство» .
Власть всех шибанских ханов XV в. однозначно основывалась на поддержке биев и мурз кочевых племен, которых процесс исламизации в какой-то мере затронул еще в период реформ хана Узбека. Поэтому для тюменских ханов распространение ислама не только среди племенной аристократии, но и рядового населения приобретает особое значение. В этом отношении поддержку им оказывали представители суфийских орденов, среди которых главную роль играли сеиды из тарикатов йасавийа и накшбандийа, которые постоянно находились при дворах ханов, выполняя в том числе посольские и иные, в частности военные, функции .
Впервые представители суфийских орденов Кара-сеида и Кул-Мухаммад-сеида встречаются в окружении хана Абу-л-Хайра, которые принадлежали именно к тарикату йасавийа. При этом представители данного ордена часто занимали пост накиба, особенно в Ургенче, что также объясняет их участие в военных походах . В «Тарих-и Абу-л-Хайр-хани» Кухистани (1540-е гг.) они упоминаются уже среди участников курултая по избранию этого лидера. В более ранних сочинениях шибанидского круга – «Таварих-и гузида-йи Нусрат-наме» (1502–1504 гг.) и «Шейбани-наме» (1504–1510 гг.) – среди участников данного мероприятия их нет, скорее всего, они присоединились к хану уже в ходе реализации его среднеазиатской политики и походов на Хорезм в 1430-е гг. . При этом в источниках есть сведения о том, что после подчинения Хорезма Абу-л-Хайром ему покровительствовал Маулан-Хусейн-и Хорезми, потомок Наджм-ад-Дина Кубрави, основателя тариката кубравийа . Упоминание о представителях этого влиятельного в Средней Азии братства в окружении хана Абу-л-Хайра позволяет предположить их возможное участие в процессе исламизации населения юга Западной Сибири.
В окружение хана Абу-л-Хайра в 1429-1446 гг. значительным было число людей, имевших такие приставки к именам как «суфи», «дервиш» и «шейх». Некоторые из них упоминаются в окружении Абу-л-Хайра еще до его возведения на ханский престол (найманы Шейх-Суфи и Ак-Суфи, тубай Мумин-дервиш). А некоторые присоединились уже в период могущества хана. По всей видимости, эти приставки обозначали непосредственную принадлежность именно к суфийским братствам, скорее всего, с учетом популярности в степной зоне – к представителям тариката йасавийа .
Нахождение при ханском дворе представителей суфийских орденов явно привело к тому, что к последней четверти XV в. позиция ислама значительно укрепилась в среде местной аристократии. Хотя степень принятия ислама местным населением фактически не может быть уточнена без поиска дополнительных источников, в частности изучения мусульманских кладбищ того времени. При этом даже их анализ еще не является свидетельством завершенности процесса исламизации, который был невозможен без формирования уммы . Правда, некоторые правители ханства напрямую подчеркивали свою принадлежность к исламу, в частности, тюменский («шибанский») хан Ибрахим называл себя в переписке с Москвой «бесерменским царем» , тем самым подчеркивая наличие в государстве сформированного мусульманского сообщества.
В период конца 1480-х – начала 1490-х гг. в окружении хана Ибрахима упоминаются представители казанской знати. Наиболее подробный их перечень содержится в одном из писем хану от московского князя Ивана III в 1490 г. , которые, скорее всего, также принадлежали тарикату йасавийа . Торговые отношения сибирских государств с Казанским ханством и возможное влияние поволжских мусульман на принятие ислама в Тюменском ханстве, как свидетельствуют источники, подтверждают присутствие казанских сеидов при дворе Ибрахима, а также при его брате хане Мамуке, который в середине 1490-х гг. занимал казанский престол.
Очередная волна исламизации сибирского тюрко-татарского населения относится к началу 1570-х гг. во время правления Ахмад-Гирея и Кучума, внуков Ибрахима. Это, скорее всего, было связано не столько со сложностями распространения ислама среди населения, а с тем, что из-за миграций первой четверти XVI века на юге Западной Сибири значительно изменился сам состав населения . По сути дела, следующая волна распространения ислама затронула не столько традиционные племена и территории, более или менее стабильно связанные с Шибанидами, сколько вновь присоединенные или же поставленные под их прямой контроль, в том числе Сибирская земля в Среднем Прииртышье и Нижнем Притоболье, где ранее управляли сибирские беки Тайбугиды.
Ахмад-Гирей, приглашенный править в Искер в 1563 г., а затем его брат Кучум, скорее всего, были первыми Шибанидами, чья власть распространилась довольно далеко к северо-востоку от традиционных степных кочевий, в подтаежную зону, выйдя на границы некоторых угорских и самодийских княжеств. На протяжении 1570-х гг., они, сохраняя совместно с ногаями старые владения Шибанидов, значительно расширили границы Сибирского ханства. В результате на севере границы Сибирского ханства вышли к впадению Иртыша в Обь, среднему течению Туры и Тавды, на востоке – к низовьям реки Томи, на юге – до Чановских озер, низовьев Иртыша, Ишимо-Иртышского и Ишимо-Тобольского междуречий, на западе – до верховьев реки Исеть. Именно эти территории были укреплены крепостями для охраны и контроля границ . Именно новые племена и земли поставили Кучума перед необходимостью проведения ряда внутренних реформ, в том числе и внедрения ислама на новых землях как способа создания государственной идеологии Сибирского ханства. При этом исламское вероисповедание самого Кучума не вызывает сомнения и находит отражение в некоторых формулах таких дипломатических документов, как грамоты в Москву в 1570 г., переписка с бухарским ханом Абдаллахом II в конце 1590-х гг. .
Судя по маршрутам проповедников 1570-х гг., именно земли по Иртышу и его притокам Ишиму и Тоболу подверглись новой волне исламизации, в результате которой формировались некоторые особенности восприятия ислама у населения, входившего в состав государства при Ахмад-Гирее и Кучуме. Так, на этой территории начинает формироваться феномен «Астана» – могилы местночтимых святых. Со временем правления этих ханов связано и очередное упоминание о присутствии сеидов из суфийских орденов на юге Западной Сибири. Тем более, что суфийское братство накшбандийя занимало прочное положение в Бухарском ханстве, где правил ближайший союзник сибирских ханов Абдаллаха II Шибанид .
В 1572 и 1574 гг. Кучум дважды обращался Абдаллаху II с просьбой помочь организовать мусульманские миссии в Сибирь, в том числе и для приглашения наставников для себя лично. Хотя послы Кучума обратились непосредственно в Бухару, но миссия готовилась в Ургенче, подчиненном на тот момент Хиве. По всей видимости, согласование миссии шло не по линии государственной власти, а именно через суфийские братства. Возможно, что уже первую миссию сопровождал (или, по крайней мере, участвовал в подготовке) старший брат Кучума Ахмад-Гирей, который пробыл в Сибири не более года, уехав обратно по причине необходимости принять юрт из рук умершего отца . Спустя два года после начала миссии приехавший хаким Ярым-сеид умер, а Шербати-шейх вернулся в Ургенч. В 1574 г. Кучум опять обратился в Бухару с новой просьбой. В Ургенче вновь готовили миссию во главе с тем же Шербати-шейхом и Дин-Али-ходжой, младшим братом Ярым-сеида. С учетом связей Абдаллаха с Ходжой Джубайри резонно предположить, что мусульманские проповедники, посланные в Сибирь, относились к накшбандийскому тарикату.
Такой вывод не противоречат и данным Тобольской рукописи Катанова, в которой говорится об организации легендарного похода именно основателем этого тариката. По всей видимости, в середине XVI в. связь между двумя суфийскими братствами еще существовала, но последователи тариката накшбандийа постепенно вытесняли сторонников йасавийа, в том числе и благодаря поддержке среднеазиатских Шибанидов. При этом среди приехавших религиозных деятелей и богословов значительная часть была из числа учеников Занги-бабы и Сайид-Ата из братства йасавийа. Не исключается и такая версия, что они могли бежать в Сибирь к Кучуму именно в связи с конфликтом и расширением сферы влияния последователей накшбандийа . Однако источники дают возможность предположить, что в процессе исламизации населения Сибирского ханства в период правления Кучума принимали участие представители обоих тарикатов. К тому же, после смерти Ходжи Джуйбари накибом и шейх-уль-исламом при хане Абдулле был наследник именно Сейида-Аты Хасан Ходжа . Также при Ибрахиме и Кучуме в ханстве могли находиться и абызы из Казани , что дает возможность предположить, что при дворе Кучума могли оказаться представители казанского мусульманского духовенства, бежавшего от русской власти.
Итак, при хане Кучуме исламизация затронула, прежде всего, новые земли Сибири, поставленные под прямой контроль тюменских ханов. Успехи распространения ислама были настолько велики, что эту религию начали принимать и представители верхушки Пелымского княжества , хотя реальное распространение ислама на таежные территории имело очень ограниченный характер . На восточных землях ханства начинают формироваться соответствующие местные центры ислама в виде астана, которые «со временем стали ключевыми точками сакрального мусульманского ландшафта некоторых регионов Западной Сибири» .
Таким образом, на протяжении XIV–XVI вв. ислам, благодаря политике различных ханов из династии Шибанидов, занял ведущее положение на религиозной карте Тюменского и Сибирского ханств, причем не только при дворе правителей или в среде кочевой аристократии, но и среди иных групп населения, особенно выходцев из Средней Азии, которые активно оседали в сибирских городах. Его продвижение на территории ханств происходило с запада на восток, под значительным влиянием среднеазиатских суфийских тарикатов. Все это стало основой для дальнейшего распространения и закрепления ислама среди местных тюркоязычных групп населения на протяжении последующих столетий, пока он не стал неотъемлемой частью их культуры.